Шурик и его план стать Зорро

Шурик так решил: работать он будет Зорро. Всё из-за Машки. Машка дружила то с Васенковым из четвертого «а», то еще с кем-то. Временами со всеми сразу. И это причиняло особенную боль.
 

Как женщине вернуть память, как в молодости, и защитить себя от деменции и Альцгеймера всего за 7 дней за счёт 10 простых упражнений из нейрофизиологии

Бесплатный курс: каждое упражнение занимает не более 15 минут в день и не требует специальной подготовки

Получить бесплатный доступ →

Однажды Васенков обзовет Машку дурой. И тут появится он, Зорро. В маске, конечно. И шпагой ловко победит Васенкова. А потом поставит его на колени и заставит извиниться. Как он будет ставить Васенкова на колени, Шурик еще не придумал. Но это детали, их можно проработать потом.
 
Машку это так впечатлит, что она влюбится. И начнет мучиться по ночам в подушку. Все будет думать: «Кто этот храбрый мальчик?». А к тому времени слава о Зорро уже пронесется по всему городу. Машка разволнуется ещё сильнее.
 
Иногда Шурик будет подходить к ней и спрашивать, не согласится ли она пойти с ним в кино. А она будет отказываться и говорить, что её сердце занято другим. Не будет говорить кем именно, конечно, но тут и так ясно.
 
И вот лет через тридцать Шурик будет лежать весь в крови после очередного подвига. А так совпадет, что его совершение по случайному совпадению было необходимо как раз у дома Машки. Такая случайность, что даже смешно. Машка увидит Шурика и бросится к нему. Закричит: «Зорро, вот со сколькими мальчиками я ни дружила, а все это время любила только тебя». Сорвет маску, чтобы Зорро из ведра йодом окатить, а там – ба, Шурик. Лопоухий, лупоглазый, худой как африканское насекомое богомол.
 
«Шурик, так Зорро это ты?», - спросит, и в её глазах вспыхнет восхищение и все такое.
 
И тогда Шурик встанет окровавленный, вскочит на коня и скажет: «Ты дружила со всеми и не замечала меня! И вот сейчас говорю тебе – дура ты, Машка! Дура, счастье своё проворонила!». Поднимет коня на дыбы и ускачет под музыку Гуидо и Маурицио Де Ангелис. А Машка останется рыдать у подъезда с ведром йода. Красивая такая, платье в горошек...
 
И вот скачет Шурик. Ветер в лицо, волосы развеваются. Маска на лице...
 
- Чего-то фигня какая-то получается, - пробормотал Шурик. Спрыгнул со скамейки и подтянул штаны.
 
Действительно, получалось черт знает что. Выходит, что тридцать лет он во имя Машки совершал подвиги, истекал кровью и незаметно для родителей прятал в двухкомнатной коня. А когда она призналась ему в любви, назвал её дурой и ускакал.
 
Сложная эта штука, любовь, подумал Шурик. Деталей много. Без мелочей все срастается. С ними - ни в какую. Нужно просто поймать Машку по дороге в магазин. Она с бидоном будет идти за молоком, а тут он. Главное, чтобы Васенкова поблизости не было. Поймать и сказать: «Я для тебя, Машка, все что хочешь сделаю». И все такое. Это мелочи, их потом проработать можно.
 
Шурик решил: нужно дождаться лета. Лето - самый благоприятный для признаний период. Летом мужчина выглядит более выигрышно: не текут сопли от холода. Катышки льда на варежках сопли не удаляют, проверено. Варежки как кисти художника Репина разносят сопли по холсту лица, после чего те затвердевают причудливой мраморной лепниной. И хотя это делает любого мужчину похожим на мужественного полярного исследователя, он решил не рисковать. Говорить о любви и одновременно обхлестывать языком нос так, чтобы всё летело в разные стороны, не хотелось. Так что только лето...
 
Но Машка на все лето уехала в деревню.
 
А приехала выше Шурика и ещё красивее. И всю осень мимо его окон возвращалась домой из школы с чёртовым Васенковым. Идут, такие, смеются.
 
А зимой вдруг подошла и сказала, что Шурик уже давно ей нравится. И что она с Васенковым и другими гуляет, чтобы Шурик видел это и страдал. Как Жоффрей де Пейрак без Анжелики.
 
Тридцать лет уже женаты. Двое внуков. Внуки лопоухие, лупоглазые, вылитые аленделоны.