Я медленно, очень медленно встала.

Я медленно, очень медленно встала. Стул заскрипел. Платье прилипло к телу. Я чувствовала, как по спине стекает томатный соус.

Как сбросить до 5 кг, восстановить ЖКТ и вернуть естественную красоту за 10 дней за счёт простых аюрведических рецептов на каждый день

Бесплатный вебинар: 3 принципа питания, которые работают даже при сидячем образе жизни

Смотреть бесплатно →

— Простите, — сказала я тихо, но чётко. — Мне нужно переодеться.

Повернулась и пошла. Не побежала. Не заплакала. Просто вышла из столовой, оставив за собой след из капель супа на полу. Шла по коридору, мимо фотографий, где мы улыбаемся — на свадьбе, на море, с детьми его сестры. Дошла до нашей спальни. Закрыла дверь.

И тогда только прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки. Вдох. Выдох. Вдох.

За дверью послышался смех. Сначала тихий, потом громче. Голос его сестры, Ларисы:

— Ну ты даёшь, Артур! Новое платье же!

— Сама виновата, — его голос, спокойный, довольный. — Вечно торчит в телефоне. В гости пришли, а она в соцсетях сидит. Надо внимание уделять семье.

Я посмотрела на себя в зеркало. Волосы слиплись. На лице — пятно от морковки. Новое платье, кремовое, кружевное, которое я купила на премию — испорчено безвозвратно. Тринадцать тысяч рублей. Тринадцать тысяч, которые я откладывала четыре месяца с зарплаты медсестры.

А ведь я не сидела в телефоне. Я показывала Глебу фотографии с последней олимпиады по биологии, где его команда заняла второе место. Он мне сам скинул их вчера. Артур это видел. Видел и решил, что я «торчу в соцсетях».

Я подошла к шкафу. Открыла. Достала старые джинсы и футболку. Переоделась. Скомкала испорченное платье. Вышла в ванную, смыла с себя суп. Вода была горячей, почти обжигающей. Я стояла под душем десять минут. Может, пятнадцать.

Когда вышла, завернувшись в полотенце, в спальне уже стоял Артур.

— Ну что, простила? — спросил он, улыбаясь. Та улыбка, которая раньше заставляла меня таять. Сейчас я увидела в ней только самодовольство.

Я молчала.

— Ладно, погорячился, — он махнул рукой. — Платье купим новое. Только не надо дуться при гостях. Иди, пирог уже несут.

— Я не пойду, — сказала я тихо.

Он перестал улыбаться.

— Что?

— Я сказала, не пойду. Ты меня публично унизил. Ты испортил мою вещь. Я не буду сидеть за одним столом с людьми, которые видели это и промолчали.

Он рассмеялся. Невесёлый смех.

— Ой, да ладно тебе! Шутка же была! Все поняли!

— Это не шутка, Артур. Это унижение. И мне не смешно.

Его лицо снова покраснело. Он сделал шаг вперёд.

— Ты сейчас встанешь и пойдёшь на кухню. Как ни в чём не бывало. Улыбнёшься. И забудешь эту ерунду. Поняла?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Синие, красивые глаза. В которые я когда-то влюбилась с первого взгляда.

— Нет, — сказала я. — Не пойду.

Он замер. Видимо, такого сопротивления не ожидал. Обычно после таких выходок я плакала в ванной, потом выходила с опухшим лицом, извинялась перед гостями за «сцену» и доедала холодный ужин.

— Регина, — он сказал моё имя с угрозой. — Не заставляй меня.

Я повернулась к шкафу, начала доставать вещи. Не просто сменить одежду — я доставала сумку. Дорожную, которую мы брали в прошлом году в Сочи.

— Что ты делаешь? — его голос стал выше.

— Уезжаю.

Он схватил меня за руку. Сильно. На запястье сразу побелели пальцы.

— Ты никуда не уедешь. Успокойся. Сейчас выпей валерьянки и ляг.

Я вырвала руку. Впервые за семь лет брака.

— Не трогай меня.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Миг. Потом снова ярость.

— Куда ты собралась? К маме? Она тебя на порог не пустит, сама знаешь. У неё новый муж, ей не до твоих истерик.

Он был прав. Мама жила в двухстах километрах, вышла замуж за военного пенсионера. В её уютной трёхкомнатной квартире мне не было места. Она сказала это прямо год назад: «Дочка, у каждого своя жизнь. Неси свой крест».

— Не к маме, — сказала я, бросая в сумку бельё, футболки, носки.

— Тогда куда? Денег у тебя нет. Подруг нет. Работаешь ты на скорой, там тебе жильё не дадут.

И это тоже была правда. Я работала медсестрой на скорой. Смена через трое суток. Зарплата — сорок тысяч. Из них тридцать уходило на общие нужды, хотя Артур зарабатывал в три раза больше менеджером в автосалоне. Но «содержать тунеядку не собираюсь» — его любимая фраза.