Мишка с радостью за эту работу ухватился.

Мишка с радостью за эту работу ухватился. Накинул старую телогрейку на плечи, скрипнул дверью и вышел в темноту.

Как избавиться от боли в спине и вернуть гибкость позвоночника за 14 дней за счёт 15-минутной утренней гимнастики, которую можно делать дома

Бесплатная диагностика осанки + пошаговый план без таблеток и походов к врачу

Пройти диагностику →

Меня тоже духота совсем одолела. Печь жарит, бабоньки галдят.

- Пойду-ка я, девки, на крылечко, воздухом подышу, - говорю. - А то у самой сейчас давление скакнет, неровен час.

Вышла я в сенцы, а оттуда на крылечко деревянное. Мороз уже слегка прихватил, лужицы во дворе льдом по краям покрылись. Небо ясное-ясное, звезды как просыпанная соль блестят. Встала я в тени под навесом, где у Марьи летом виноград дикий вьется, кутаюсь в пуховый платок, дышу глубоко. Пахнет дымком из труб, сеном прелым да стужей.

Смотрю - Мишка от погреба идет, в руках банки стеклянные несет, позвякивает. И тут скрипнула наша старая калитка. Да так тихо, осторожно скрипнула. Вижу, метнулась от забора девичья тень. Прямо наперерез Мишке.

Батюшки... Сердце у меня так и ухнуло куда-то к коленям. Узнала я её. Ритка это была. Девка с соседней улицы. Бойкая, красивая, как картинка, но ветреная - спасу нет. Это ведь она пару лет назад Мишке нашему всю душу вымотала. Закружила парня, влюбила в себя до беспамятства, а потом бросила, променяв на заезжего шофера. Мишка тогда чуть не сломался, черный ходил, как туча. Еле выходили мы его, еле отогрела его Софьюшка своей тихой любовью.

И вот те на. Явилась.

Мишка от неожиданности аж банки на скамейку деревянную опустил. Стоит, не шелохнется. А Ритка подбежала к нему вплотную. Пальто нараспашку, платок на плечи сполз. И пахнет от нее какими-то сладкими духами, что аж сюда, в мой угол, ветром донесло. Нездешний это был запах, чужой.

- Здравствуй, Мишенька, - шепчет Ритка, а голос дрожит, срывается. - Не прогоняй только, выслушай.

- Чего тебе, Маргарита? - голос у Мишки глухой, тяжелый, как камень об землю стукнул. - Поздно ты по дворам ходить вздумала.

А она вдруг как кинется к нему на грудь! Руками тонкими за шею обвила, прижалась всем телом.

- Мишка, дура я была! Ой, какая дура! - запричитала Ритка, и слышу я - плачет девка, по-настоящему плачет, горько. - Поняла я всё, Мишенька. Никто меня так не любил, как ты. Пусто мне без тебя, холодно. Я ведь уезжаю завтра. Насовсем из деревни уезжаю, к тетке в район. Не могу я тут оставаться, не могу смотреть, как ты чужим мужем станешь! Поцелуй меня на прощанье, Мишка! Хоть раз один, как раньше, по старой памяти!

И тянется губами к его лицу, цепляется пальцами за воротник его телогрейки.

Ох, милые мои... Я там, в тени лозы, ни жива ни мертва стояла. Боялась пошевелиться, чтоб беду не кликать. Ведь мужская природа - она слабая бывает перед слезами да перед прошлым. Дрогнет сейчас парень, поддастся жарости - и всё. Рухнет Софьино счастье, не начавшись.

И тут слышу - скрипнула дверь за моей спиной.

Поворачиваю голову - Марья на крыльцо вышла. Видно, тоже душно ей стало, или материнское сердце беду почуяло. Стоит моя подруга на верхней ступеньке. В свете фонаря уличного лицо её белее снега первого стало. Увидела она, как чужая баба на шее у её сына виснет, и всё.

Я вижу, как у Марьи ноги подкашиваются. Она рукой за дверной косяк вцепилась так, что костяшки побелели. Дышит ртом, как рыба на берегу. В глазах - такой ужас, такая боль нечеловеческая плещется... Вспомнила она, значит. Вспомнила, как сама вот так же стояла много лет назад у чужого забора и смотрела, как её Витька другую в объятиях держит. И как он тогда не оттолкнул ту, чужую, а только глаза опустил.

«Всё, - читаю я в Марьином взгляде. - Приговор. Гены отцовские. Каждому свое горе по кругу».

Я уже шаг сделала из темноты, чтобы подругу подхватить, корвалол ей нести. Но тут Мишка заговорил.

Он не стал кричать. Не стал ругаться. Он просто взял Риткины руки, что за его шею цеплялись, и крепко, но мягко оторвал их от себя. Отступил на шаг назад, выпрямился во весь свой богатырский рост.

- Бог тебя простит, Рита, - сказал Мишка тихо, но так ясно, что в морозном воздухе каждое слово, как колокольчик, прозвенело. - А мне тебе прощать нечего. У меня завтра не просто свадьба. У меня завтра жизнь наст