Ульяшка металась у себя по избе.

Ульяшка металась у себя по избе. То к одной колыбельке подбежит, то ко второй. Девочка сладко посапывала, а мальчонка не спал. Ну зачем мать Анфисы явилась сюда?

Как нормализовать вес, вернуть энергию и полюбить своё тело за 21 день за счёт персонального меню без голодовок и подсчёта калорий

Бесплатный марафон по нутрициологии: составьте рацион, который подстраивается под ваш ритм жизни

Записаться на марафон →

Они с Тихоном в город выбрались. Отдел актов гражданского состояния НКВД СССР зарегистрировал их брак.

Ребёночек был на них записан. Сын. Васечка. Василий. А ну как Пелагея только взглянет на него и догадается?

Дверь тихо скрипнула, заставив Ульяшку вздрогнуть.

— Марья к тебе меня послала. На Любу посмотреть и к Анфисе на могилку сходить.

Устало Пелагея присела на лавку, покрытую покрывалом из лоскутков. Разрешения не испросила у девушки, в голове туман стоял ото всех событий.

Не понимала Пелагея пока, как дальше ей жить, внучку воспитывать. Вернуться есть куда, дом же остался ей. Большой, добротный. Фёдор сам строил, работников нанимал.

На работу в колхоз берут. Хоть и мало что умела Пелагея, да долго ли научиться?

— На могилку провожу, как муж придёт мой — смущённо покраснела Ульяшка.

Нервничала она, держа на руках ребятёночка.

— Твой? — кивнула на него Пелагея.

— Мой. Чуть позже Анфисы я родила — Ульяшка покачивала на руках Васечку, расхаживая с ним по избе. Мальчонка, будто чувствуя что, раскапризничался. Восемь месяцев стукнуло, уж большенький. Неужто родную кровь чует?

— Крупный малец будет — произнесла Пелагея и, поднявшись с лавки, к люльке с девочкой подошла. Долго смотрела на неё и, поджав губы, вздохнула:

— Копия Егорка Пахомов. Ничего от Анфисы не вижу в ней.

Девочка проснулась и, уставившись своими огромными глазками на бабушку, вдруг улыбнулась, ручонки подняла и загулила.

— Ой ли? Баушку свою неужто признала? — умилилась Пелагея — ну иди, иди, Любушка, ко мне. Видно, Господь меня для тебя и оставил на этой грешной земле-то. Всех забрал у меня. Будем вдвоём с тобой жить теперь.

Бережно прижав к себе девочку, Пелагея дала волю слезам.

***

Ольга, осторожно шагая по скользкой от недавно прошедшего дождя мостовой, возвращалась домой.

Старушка-хозяйка попросила ей за хлебом сходить. Приболела она. А как ей откажешь?

Собралась Ольга, пошла. Живот большой у неё уже был, рожать скоро.

Нежеланный ребёнок был, нелюбимый. Поначалу всё надеялась, что выкинет его. Ан нет, молодой её организм крепким оказался. Ну куда ей рожать-то?

Живут с Петькой, как сожители. Не жена она ему, и он ей не муж. Стыдно, хоть правду и не знал никто.

Петька на завод куда-то смог устроиться, знакомствами обзавёлся. Хитрым он был, изворотливым. Притворяться умел, подстраиваться.

Когда нужно и где нужно помалкивал. Отец его так и не объявился. И Ольгу это не могло не радовать.

Страшный человек был Кирьян. Злой, жестокий. Одним взглядом убить мог.

О своём положении Ольга сообщила Петру. Скрывать не было смысла. Радости на его лице она не видала, но и руку на неё он больше не поднимал.

Добытчиком он был хорошим. За комнату вовремя платил старушке, продукты приносил.

Истинно порода Лыковых умеет в достатке жить, как заговорённые на богатство. Только счастья Ольге от этого мало. Любить эта порода не умела.

А ребёнок её с Петькой по рукам и ногам свяжет. Только было шанс забрезжил от Петра сбежать хоть на край света. А теперь куда ей? Младенец хоть и не желанный, а ведь не бросишь же.

Повзрослела Ольга враз, детство своё ещё там, в лесу, похоронила, как только Петька её силой взял. Ничего прекрасного в этом она не увидела, и о чём только мечтала раньше до дрожи в коленках?

Правильно говорят: от любви до ненависти один шаг.

Вот и жила Ольга теперь с ненавистью к Петьке. Больше и не мечтала она ни о чём. Запретила себе мечтать и как сложится её жизнь дальше уже не думала.