Кошечкина мать.

Кошечкина мать.

Ежели вы думали, что материнская шизофрения кончается на детях - вы, дорогие мои товарищи, не заводили кошек.

Намедни моя пушистая кровинушка лежала на кровати и не подавала ни малейшего признака жизни. В этот момент рядом проезжала ейная кожаная матушка, то есть я. А во мне, знаете, периодически до сих пор бушует эта материнская шиза, когда проходя мимо комнаты, где сопят мои деточки, необходимо остановиться, присмотреться: поднимается ли маленький животик от дыхания. Убедиться, что поднимается. Пойти дальше. На полпути развернуться, все же зрение уже старческое, могло и подвести, подойти к деточке, подтолкнуть палец к носу, еще раз удостовериться, что все в порядке, воздух выходит, и вновь уйти по своим делам.

Так вот, проходила я мимо комнаты, присмотрелась по привычке, а там кошка без признаков жизни валяется. Да еще и с открытыми глазами. Я как эту картину увидала, у меня сразу движок в груди до 250 разогнался, чуть из ушей на улицу не выпрыгнул. В ту же секунду подлетела я к пушистой и давай ее трогать, а она вся такая размякшая, глаза открытые, будто неживая, верите, нет. Параллельно в моей голове пронеслась вся наша с ней совместная жизнь. Я простила ей всю эту дурацкую шерсть, разбросанную по дому, зацепки на занавеске, рассыпанный корм и даже то, как она беспардонно однажды чихнула мне прямо в рот, пока я с ней играла. Хотя обещала никогда ей это безобразие не прощать. Но тут ситуация вынудила, все говорю прощу тебе, только живи, кошечка, Христа ради, открой свои очи.

Через мгновение недовольная морда смотрела на меня крайне осуждающими глазами. Мол: на каком основании ты, женщина ненормальная, побеспокоила кошечку красивую спящую, которая смотрела во сне на много рыбов, вкусни и аппетитни. Положи сейчас же на место, извинись и выйди вон из комнаты, болезная.

Я положила и вышла.
Но извиняться, знаете, не стала.
А нечего меня до сердечных приступов доводить, глаза свои выкатывать не надо, когда спишь.
Тьфу.