«Бежевые» и «осознанные» родители не справляются с взрослением своих детей.
Как рассказал «Базе» психолог и гештальт-терапевт Егор Манышин, такие родители стали всё чаще приходить на приём уже с готовым «диагнозом» — чаще всего это СДВГ, ТРЛ и ПРЛ (и другие популярные сокращения диагнозов). Однако в большинстве случаев выясняется, что с ребёнком всё в порядке: он просто проходит период пубертата и учится проявлять эмоции. Реальная проблема кроется не в подростке, а в тревоге самого родителя, который не хочет или не может работать с собой. Он действует по логике «лучше я буду лечить своего ребёнка, чем себя». Психологу приходится быть не столько терапевтом для подростка, сколько «третьим членом семьи» — переводчиком между мамой и её страхами.
При этом родители активно жалуются на детскую агрессию и на то, что ребёнок не умеет с ней справляться. Но вся проблема, по словам Манышина, заключается в том, что взрослые сами не дают никакого примера. В «бежевых» семьях принято подавлять злость, не ругаться, не кричать, а все конфликты «проговаривать» неестественно спокойным тоном. Дети растут в эмоциональном вакууме и просто не видят, как можно конструктивно злиться, где проходит граница допустимого и как из конфликта выходить без разрушения. В итоге родитель приводит подростка к психологу с жалобой на агрессию, хотя лечить нужно не ребёнка, а собственную неспособность проявлять живые чувства.
Психотерапевт Наталья Бирина добавила, что дети — как зеркала семьи. Если родители демонстрируют эмоциональную плоскость — никаких ярких чувств, всё «бежевое и одинаковое», — то ребёнок не учится распознавать собственные реакции. А когда он сталкивается с нормальными яркими эмоциями и цветами вне дома, нервная система оказывается перегружена. Бирина подчёркивает: чаще всего к психологу нужно вести не ребёнка, а саму «бежевую» маму. Но родитель упорно продолжает искать у подростка несуществующие диагнозы, лишь бы не обращать внимание на собственные проблемы.
Подписывайся на BAZA