Кореянка Анна и лохматые времена Второй Речки

Жила-была одна баба или лохматые времена Второй Речки

Как сбросить до 5 кг, восстановить ЖКТ и вернуть естественную красоту за 10 дней за счёт простых аюрведических рецептов на каждый день

Бесплатный вебинар: 3 принципа питания, которые работают даже при сидячем образе жизни

Смотреть бесплатно →

Итак, жила-была одна баба. Кореянка по имени Анна. И, несмотря на эти, отягчающие по меркам 19 века обстоятельства, была она замечательной коммерсанткой.

История эта случилась на заре основания Владивостока, в 70-80 годы 19 века. На трактовой дороге, в долине Второй Речки, держала Анна постоялый двор. Проезжие русские звали этот двор «гостиницей». Злые языки трепали, что для привлечения путников, здесь услуги оказывают несколько корейских девушек. Так оно или нет, но за ночлег с неважной закуской брала Анна хорошие деньги.

В те времена, скот пригоняемый в город, был большей частью корейский. И гурты останавливали как раз у постоялого двора Анны. Сюда же приходили русские покупатели и устраивали торг. И вот, с тоской глядя на проплывающую мимо наличность, Анна задумывает блестящий план. Корейским погонщикам она представляется как лицо официальное. Уполномоченное русскими быть переводчиком при продаже скота. И начинает честный отъем денег за свои услуги.

Монополистка держит рынок несколько лет, пока слухи не достигают ветеринара, осматривающего пригоняемый скот. И во дворе вывешивают объявление, что переводить при покупке скота вообще-то можно всем, кто имеет такую возможность. А вскоре по соседству появляется и еще один постоялый двор, на этот раз с русским капиталом. А при нем новые переводчики.

Тем не менее, Анна судя по всему успела неплохо на переводческом бизнесе заработать. По крайней мере, дом ее в Корейской слободке современник описывает так:
«среди других жалких фанз и избушек, довольно солидная постройка».

Эта история, кстати, любопытна не только иллюстрацией того, чем была в те годы Вторая Речка. Но и тем, что главное действующее лицо здесь - женщина-кореянка. Ведь кореянки, как и китаянки, были практически бесправны в то время. Собственный муж мог их даже.. продать. Вот что писал современник, очевидец подобной купли-продажи, случившейся как раз в наших местах.

«У порога свой фанзы, внутри комнаты, сидит судья…Перед судьей сидит корейка, лет 28, и с интонацией голоса, выражающей глубочайше почтение, что-то возражает судье, который кричит на нее с пеной у рта. Переговоры эти велись при мне минут 15, при полном молчании остальных корейцев. Потом судья что-то сказал стоящему вблизи десятнику, который мигом сбегал за кобылиной, веревками и палками, толщиной в палец взрослого человека. Тут уже и я понял, без знания корейского языка, что готовится экзекуция. Не теряя времени, я пошел к местному священнику, с целью просить его своим вмешательством прекратить экзекуцию. … Все таки несчастной жертве корейского судопроизводства пришлось вынести ударов до сорока, пока подошедший священник вырвал ее из рук истязателей.

Впоследствии, из расспросов корейцев я узнал следующее. Наказанная корейка была продана своим мужем китайцу, но не захотела с ним жить и перешла к другому корейцу. Первый муж ее пошел жаловаться к судье, который приказал корейке вернуться к истцу. Она наотрез отказалась исполнить его приказание, за что и была наказана.»

Да, и если вас триггерит слово «корейка», я вас прекрасно понимаю) Но - именно так в те годы называли женщин-кореянок.