Мурашки, реальная история отца Александры Варовой во времена 90х👇 📌Советские идеалы рухнули, и на их обломках он начал строить новое, причудливое миро…

Мурашки, реальная история отца Александры Варовой во времена 90х👇

📌Советские идеалы рухнули, и на их обломках он начал строить новое, причудливое мировоззрение, обратившись к древнему язычеству. Он с головой погрузился в изучение славянских богов, религиозных ритуалов и лежащей в их основе философии. Я помню, как однажды на нашем пузатом телевизоре «Рубин», этом символе ушедшей эпохи, появилась деревянная статуя Перуна, бога-громовержца. Она стояла там как немой укор судьбе, которая не оставила ему иного выхода, кроме бегства в мифологическое прошлое.
Мне было лет девять, когда папа взял меня с собой в осенний лес — не на прогулку, а на странное действо со своими новыми друзьями. Был конец ноября, пахло прелыми листьями и недавно выпав-шим снегом. Мы вышли на поляну, где в центре возвышался деревянный идол, вкопанный в землю. Его лик, грубо вырезанный из дерева, смотрел на нас пустыми глазницами.
Мужчины разожгли у его подножия большой костёр. Пламя взметнулось вверх яростно и дико, отбрасывая на стволы деревьев гигантские пляшущие тени. Взрослые, с непривычной суровостью на ли-цах, принялись водить хоровод вокруг огня и своего божества, распевая молитвы. Их голоса сливались в низкое, настойчивое бормотание, полное незнакоМЫХ СЛОВ.
Я стояла в своей нарядной курточке с капюшоном из искусственного меха и чувствовала, как холод пробирает меня до костей, несмотря на жар костра, я ловила звуки, пыталась понять хоть что-то, но смысл увиденного ускользал, как дым.

А потом пришёл Кришна. Это воспоминание, одно из самых болезненных в моём детстве, я до сих пор ношу в себе как занозу.
Мне всё равно, какому богу поклоняется человек, если его вера не становится динамитом, заложенным под фундамент семьи. Но с моим отцом вышло именно так: его новое религиозное увлечение доби-ло то, что оставалось от брака моих родителей, и навсегда похоронило наши с ним отношения.
Когда язычество внезапно сменилось кришнаиз-мом, мне было около десяти. На отцовском столе, где раньше лежали корабельные чертежи и партийные газеты, теперь громоздились стопки странных книг в пёстрых обложках. Однажды, оставшись одна, я не удержалась от любопытства: что же нашёл он в этих книгах? Открыв одну из них, я уви-дела кошмарные иллюстрации, изображавшие превращение грешников в животных. Искажённые получеловеческие-полузвериные морды с глазами, полными осознания происходящего с ними ужаса.
Я захлопнула книгу, но было поздно — мерзкие образы уже пустили корни.