17.06.2026 18:33
Президент США Дональд Трамп выступил с большой речью по итогам состоявшегося саммита G7.
Президент США Дональд Трамп выступил с большой речью по итогам состоявшегося саммита G7.
Часть вторая.
Я думаю, они будут вести себя совсем по-другому. Я думаю, они увидят другой образ жизни, с которым никогда раньше не сталкивались. Поэтому больше всего я не хотел видеть экономическую катастрофу. Если бы это продолжалось, она могла бы произойти.
Но я точно знаю одно: каждый раз, когда мы говорили о возможности мира, фондовый рынок взлетал как ракета. Хорошо. Фондовый рынок действительно очень умный.
И каждый раз, когда мы говорили что-то потрясающее, например, что мы собираемся пойти на компромисс, рынок рос. А каждый раз, когда мы говорили что-то негативное, например: «Знаете что? Мы не сможем пойти на компромисс», — рынок резко падал.
Не забывайте: если бы мы собирались сбрасывать бомбы, скажем, ещё месяц, ещё два, три месяца, может быть, недели, может быть, ещё три месяца, может быть, сколько угодно, что у вас останется? Возможно, ничего. Но у вас нет... пролив никогда не будет открыт, потому что люди, владеющие судами стоимостью в миллиард долларов, — эти суда стоят миллиард долларов, — им не нравится плавание или участие их судов в этом.
Когда идёшь вдоль побережья, проходишь через пролив, и над головой летят ракеты, это значит, что они хотят защитить свои многомиллиардные инвестиции. Возможно, через несколько лет у них не будет нефти. Это глупые люди. Но никто не был жёстче меня.
Никто не наносил удар по Сулеймани. Знаете, когда я ударил по Сулеймани, люди думали, что это самое крупное событие на Ближнем Востоке за 50 лет. Это было самое большое событие.
Он был... он был главой Ирана. И уважаемым, но... он был безумным гением. Он был гением, отцом придорожных бомб. Когда видишь молодых людей — а в некоторых случаях и женщин, в основном мужчин, — ходящих без ног, без рук, с лицом, разбитым вдребезги, — это Сулеймани, на 95 процентов. На 96,2 процента, говорят они, или что-то в этом роде.
Девяносто пять процентов. Это сделал Сулеймани. Так получилось, что он был из Ирана, и я его взорвал. Помните? Я взорвал его в Долине Смерти. Он вышел из самолёта, и мы последовали за ним. И, честно говоря, Израиль был ко мне очень добр, но они не хотели совершать это нападение. Они были готовы ко всему накануне вечером. Они не хотели этого делать.
Поэтому мне пришлось принять решение. Я принял решение сделать это. Но это было совместное предприятие, как мы говорим в сфере недвижимости. Это было совместное предприятие между Израилем и нами. Мы изучали его целый месяц. Мы знали, на каком самолёте он будет лететь. Почти за месяц до этого он летал только на коммерческих авиалайнерах — больших, с большим количеством людей, потому что знал, что мы его не собьём. Он был очень умным. Но мы знали, что он будет на этом самолёте. Мы следили за ним.
А потом Израиль сообщил мне, что они этого делать не будут. И мне пришлось принять решение.
Так мы устранили Сулеймани. Одно из самых масштабных событий на Ближнем Востоке — возможно, за всю историю, но говорят, что это произошло 50 лет назад. Говорят, 100 лет назад. Я был с премьер-министром Пакистана. Он сказал, что это, возможно, самое масштабное событие в его жизни.
Никто не мог в это поверить. Вот тогда всё и началось. Это началось не три, четыре или пять недель назад. И Обама не хотел этого делать.
👉Подписаться на канал
Часть вторая.
Я думаю, они будут вести себя совсем по-другому. Я думаю, они увидят другой образ жизни, с которым никогда раньше не сталкивались. Поэтому больше всего я не хотел видеть экономическую катастрофу. Если бы это продолжалось, она могла бы произойти.
Но я точно знаю одно: каждый раз, когда мы говорили о возможности мира, фондовый рынок взлетал как ракета. Хорошо. Фондовый рынок действительно очень умный.
И каждый раз, когда мы говорили что-то потрясающее, например, что мы собираемся пойти на компромисс, рынок рос. А каждый раз, когда мы говорили что-то негативное, например: «Знаете что? Мы не сможем пойти на компромисс», — рынок резко падал.
Не забывайте: если бы мы собирались сбрасывать бомбы, скажем, ещё месяц, ещё два, три месяца, может быть, недели, может быть, ещё три месяца, может быть, сколько угодно, что у вас останется? Возможно, ничего. Но у вас нет... пролив никогда не будет открыт, потому что люди, владеющие судами стоимостью в миллиард долларов, — эти суда стоят миллиард долларов, — им не нравится плавание или участие их судов в этом.
Когда идёшь вдоль побережья, проходишь через пролив, и над головой летят ракеты, это значит, что они хотят защитить свои многомиллиардные инвестиции. Возможно, через несколько лет у них не будет нефти. Это глупые люди. Но никто не был жёстче меня.
Никто не наносил удар по Сулеймани. Знаете, когда я ударил по Сулеймани, люди думали, что это самое крупное событие на Ближнем Востоке за 50 лет. Это было самое большое событие.
Он был... он был главой Ирана. И уважаемым, но... он был безумным гением. Он был гением, отцом придорожных бомб. Когда видишь молодых людей — а в некоторых случаях и женщин, в основном мужчин, — ходящих без ног, без рук, с лицом, разбитым вдребезги, — это Сулеймани, на 95 процентов. На 96,2 процента, говорят они, или что-то в этом роде.
Девяносто пять процентов. Это сделал Сулеймани. Так получилось, что он был из Ирана, и я его взорвал. Помните? Я взорвал его в Долине Смерти. Он вышел из самолёта, и мы последовали за ним. И, честно говоря, Израиль был ко мне очень добр, но они не хотели совершать это нападение. Они были готовы ко всему накануне вечером. Они не хотели этого делать.
Поэтому мне пришлось принять решение. Я принял решение сделать это. Но это было совместное предприятие, как мы говорим в сфере недвижимости. Это было совместное предприятие между Израилем и нами. Мы изучали его целый месяц. Мы знали, на каком самолёте он будет лететь. Почти за месяц до этого он летал только на коммерческих авиалайнерах — больших, с большим количеством людей, потому что знал, что мы его не собьём. Он был очень умным. Но мы знали, что он будет на этом самолёте. Мы следили за ним.
А потом Израиль сообщил мне, что они этого делать не будут. И мне пришлось принять решение.
Так мы устранили Сулеймани. Одно из самых масштабных событий на Ближнем Востоке — возможно, за всю историю, но говорят, что это произошло 50 лет назад. Говорят, 100 лет назад. Я был с премьер-министром Пакистана. Он сказал, что это, возможно, самое масштабное событие в его жизни.
Никто не мог в это поверить. Вот тогда всё и началось. Это началось не три, четыре или пять недель назад. И Обама не хотел этого делать.
👉Подписаться на канал