Военный министр США Пит Хегсет: Я бы сказал, что одно из ключевых отличий этого соглашения от других заключается в том, что оно родилось из силы, из д…

Военный министр США Пит Хегсет:

Я бы сказал, что одно из ключевых отличий этого соглашения от других заключается в том, что оно родилось из силы, из действий Америки. СВПД возник после долгих переговоров и просьб. Это соглашение возникло после месяцев бомбардировок и непроницаемой блокады. Иран оказался в ситуации, когда ему пришлось сесть за стол переговоров и пойти на это.

И президент Трамп с самого начала ясно дал понять, и Министерство войны тоже ясно дало понять, что Иран не может обладать ядерным оружием. Точка. Не может обладать ядерным оружием.

Все это знают. Поэтому наши военные действия и любые переговоры будут сосредоточены на этом. И президент отметил, что мы будем готовы возобновить действия. Если в рамках этих переговоров Иран не выполнит свои обещания, а именно не откажется от ядерного оружия, не откажется от ядерных амбиций, не передаст свои ядерные материалы, не закроет ядерные объекты, то Министерство обороны готово возобновить действия, если это потребуется.

Мы бы предпочли этого не делать, но мы готовы и настроены на это. Когда дело доходит до нашей позиции или курса в регионе, мы пересмотрим, какие возможности нам необходимы. Знаете, когда блокада будет полностью снята, мы отступим и позволим торговле беспрепятственно циркулировать. Но если Иран не подчинится, то мы более чем способны вновь ввести железную блокаду.

Мы базируемся в этом регионе уже давно. Многое останется как есть, и мы будем оценивать, сколько войск нам нужно в этом районе, и корректировать наши действия соответствующим образом. Но мы будем главной движущей силой переговоров, чего не было при президенте Обаме. Этого просто не было. Это был бумажный тигр, который надеялся на их согласие.

Мы развернули военную операцию, которая создала необходимые условия. Не говоря уже об убийстве Касема Сулеймани президентом Трампом, не говоря уже о «Полуночном молоте», не говоря уже не только о наступательных операциях эпической ярости, но и о блокаде, на которую они так и не смогли дать никакого ответа, и о проекте «Свобода», в рамках которого были переправлены сотни миллионов баррелей нефти.

Мы создали условия. Поэтому наша военная позиция и впредь будет обеспечивать, чтобы Иран действовал правильно за столом переговоров по этой сделке. И мы уверены, что с момента подписания этого меморандума у них будет вся возможность сделать именно это — гарантировать, что Иран никогда не получит ядерное оружие.

Как быстро, по вашему мнению, мы увидим ощутимые изменения в присутствии США на Ближнем Востоке?

Всё основано на условиях. Всё, опять же, основано на оперативности, достигнутых показателях и таких вещах, как ресурсы и деньги. Всё основано на результатах. Это не «доверяй и проверяй», как в случае с соглашением Обамы. Здесь нет особого доверия, и всё, что мы будем делать, — это проверять, проверять и ещё раз проверять.

Поэтому на каждом этапе — будь то наша военная политика или «пряники», призванные гарантировать, что у Ирана никогда не будет ядерного оружия, — всё основано на результатах.

Здесь нет никаких уступок, нет доверия, всё — проверка. И Министерство обороны поддерживает всё это, как и сказал президент, готовое нанести сокрушительный удар, подобный тому, что мы уже нанесли.

Иран никогда не сталкивался с такой военной кампанией, какую США развернули против него. Точка. Независимо от того, что говорят американские СМИ, распространяя информацию с иранского государственного телевидения.

Иран был опустошён в военном отношении на многих фронтах этими ударами, которые и привели его к нынешнему положению. Не говоря уже о блокаде, с которой он ничего не может поделать, поскольку у него нет обычного военно-морского флота.

А затем мы были готовы нанести повторные удары пару ночей назад, что снова ещё больше отбросило бы их назад в Ормузском проливе, показав, что мы возобновим боевые действия, если это потребуется. Поэтому наша позиция — это позиция силы.

👉Подписаться на канал