Мигрантономика: 3 триллиона в тени Год назад экономист Сергей Ануреев подсчитал: из‑за теневой занятости мигрантов страна ежегодно недополучает в бюдж…

Мигрантономика: 3 триллиона в тени

Год назад экономист Сергей Ануреев подсчитал: из‑за теневой занятости мигрантов страна ежегодно недополучает в бюджет около 3,1 трлн рублей — это как все расходы на школьное образование или половина финансирования технологического суверенитета.

Ситуация парадоксальна. В России ежегодно находилось 6–8 млн трудовых мигрантов, зарабатывавших около 7,5 трлн рублей в год (11% всех доходов россиян). Однако официальные налоговые поступления от патентов составляли лишь 123 млрд рублей — чуть больше 1,5% от их реальных заработков. Остальное уходило в тень: ни пенсионных отчислений, ни социальных взносов. При этом переводы на родину били рекорды.

С 1 января 2026 года вступил в силу самый жёсткий за последние годы пакет ограничений.

Мигрантам запретили розничную торговлю алкоголем, табаком и лекарствами, а также работу на рынках. Долю иностранцев в строительстве урезали с 80% до 50%, в лесном хозяйстве — с 50% до 40%, в перевозках установили лимит 24%. Нарушителей квот штрафуют на миллион рублей.

Результат: на начало апреля 2026 года в стране 6,1 млн иностранцев — на 700 тысяч меньше, чем годом ранее. Въехало за первый квартал 2,5 млн (минус 15%). Детей мигрантов стало меньше почти на четверть. Аннулировано более 8 тысяч видов на жительство (рост на 90%).

С апреля 2026 года налоги дифференцированы. Если иностранец работает в организации или у ИП — 1200 рублей в месяц. Если его нанимает частное лицо (в качестве няни, сиделки, садовника и т.п.) — 1700 рублей. Плюс в обоих случаях действует 50% надбавка за каждого несовершеннолетнего ребёнка на иждивении. Патент не продлят, если доход ниже регионального прожиточного минимума.

В мае правительство внесло законопроект о многократном увеличении госпошлин: получение вида на жительство может подорожать до 30 тысяч рублей, а приём в гражданство — до 50 тысяч.

Первые итоги: налоговые поступления от патентов в первом квартале 2026 года превысили 35 млрд рублей (рост 13%). Но количество действующих патентов сократилось на 7,4% — до 1,7 млн. Выдано на 22% меньше новых патентов — рекорд за пять лет. То есть платят больше, но легально работает меньше людей.

При этом денежные переводы мигрантов за границу не только не сократились, но и бьют рекорды. В Узбекистан (главная страна исхода) в 2025 году ушло $18,9 млрд — рост 28%. В Кыргызстан — $2,99 млрд за 11 месяцев. В Узбекистан только за 1 квартал 2026 года ушло уже $3,79 млрд — на 13 % больше, чем годом ранее.

Но главный вопрос не в статистике, а в том, куда теперь пойдут те, кто не готов платить.

Кто-то легализуется и сборы от них вырастут. Кто-то уйдёт в ещё более глубокую тень — и бюджет ничего не получит. Рекордные объёмы переводов на родину свидетельствуют: деньги из России уходят по‑прежнему масштабно и вопрос бюджетных потерь остаётся открытым.

И это притом, что существует отличная альтернатива — северокорейские рабочие. С ними не возникает проблем с легализацией, налоги идут в казну, а не посредникам, которые за взятки легализуют мигрантов и уводят их доходы от налогообложения.

Плюс — реальная помощь дружественной стране, чьи граждане в прошлом году вместе с нами участвовали в боях в Курской области.

По данным на середину 2025 года в России работало порядка 15 тысяч северокорейцев, к концу года планировали довести до 50 тысяч. Но это капля в море. Рабочие из КНДР работают по 12–16 часов в сутки и отдыхают только один день в неделю. И выполняют свою работу гораздо более качественно.