03.01.2026 12:27
"Посадите, умоляю!
"Посадите, умоляю!": отчаявшаяся мать просит помощи из-за сына-подростка
В то время как рехабы подвергаются критике, многие родители сталкиваются с отсутствием альтернативных решений. Мы поговорили с двумя матерями трудных подростков.
Одна, москвичка, видит спасение в реабилитационном центре и отправляет туда своего сына. Другая, оказавшись в сложной финансовой ситуации, кричит о помощи, умоляя, казалось бы, о немыслимом – о тюрьме для собственного ребенка.
История матери, которая просит о тюрьме, разрывает сердце. Татьяна одна воспитывает позднего ребенка. Ее старший сын создал свою семью, а младший попал под влияние дурной компании. Она пытается бороться, но сталкивается с давлением.
Женщина рассказывает о "работе" системы: ее постоянно вызывают на комиссию по делам несовершеннолетних, где изощренно позорят. От чиновниц она слышит совет: взять кредит и отправить сына в брянский рехаб за 52 тысячи в месяц - недорого по меркам этих центров, но неподъемно для женщины.
Штрафы за правонарушения сына также ложатся непосильным бременем на семейный бюджет. Плюс - возмещения ущербов (сын ворует в супермаркетах) и для срока этого недостаточно, а вот для штрафов маме - вполне. До 16 лет вообще лишение свободы не применяется, но и дальше за мелкие хищения стараются не привлекать сурово.
Татьяна работает, чтобы выжить, до пенсии всего три года... И даже если она найдет деньги на рехаб, нет гарантии, что это поможет.
- Я к его 18 годам останусь без белья, - говорит она.
Уходя на работу, Татьяна стала сына выставлять за пределы квартиры. Если по-другому, то он приводит домой компании.
- И ладно бы просто они поели, хотя у меня и на это денег нет. Но они же что творят! Яйца в стены покидали. Я пришла с рабочей смены: продуктов нет, кругом грязь. Я на грани срыва...
Ее слова пронизаны безысходностью: "Почему нельзя заставить их трудиться? Но только не 2 часа в день, как сейчас по закону - это смешно". Она устала от штрафов, от ощущения безнаказанности, которое царит в подростковой среде. Она боится, что сын, оставшись без присмотра, что-то натворит, и платить за это придется ей.
- Есть комната в общежитии у меня, я бы отправила его туда отдельно жить. Да, и такие мысли были! Но если он устроит пожар или зальет соседей? Ведь отвечать тоже мне.
Еще один "выход", который ей предложили в полиции: отказаться от сына.
- Во-первых, у меня рука не поднимется... А во-вторых, знаете, мы все родители таких детей-наркоманов знаем друг друга, встречаемся на комиссиях. И одна так отказалась от дочери. И что? Лучше не стало. Теперь платит алименты, а девочка сбегает из интерната и гуляет безнадзорно по улицам, и к маме, конечно, прибегает. А куда еще? Они остались друг для друга родной кровью. Так что ничего не решилось: ребенок не исправляется, сердце не на месте... Никто с этими детьми у нас не работает!
История этой матери – крик отчаяния, отзвук системной проблемы. Ей не предлагают помощи, ей лишь выписывают штрафы. Она чувствует себя загнанной в угол, лишенной поддержки и надежды. У нее нет средств на рехаб, а существующие меры воздействия кажутся безрезультатными.
Система, призванная защищать детей, оказывается беспомощной перед лицом реальной трагедии, с которой сталкиваются многие семьи.
Что касается мамы-москвички, она нашла средства на рехаб. Насильно сдала ребенка. Первый месяц он отказывался от телефонных разговоров с ней. Во время второго месяца - поговорил и согласился остаться на третий. Но вот только после истории с избитым подростком (речь о мальчике 14 лет, который впал в кому после "воспитательной работы" сотрудников рехаба) большой вопрос: сам он дал согласие или его воля навсегда сломлена?
За каждой такой историей - судьба человека, ребенка и родителя. И пока нет серьезной поддержки, пока нет альтернативы рехабам и системы их регулирования, растут душевные инвалиды, с которыми нам и нашим детям дальше жить.
В то время как рехабы подвергаются критике, многие родители сталкиваются с отсутствием альтернативных решений. Мы поговорили с двумя матерями трудных подростков.
Одна, москвичка, видит спасение в реабилитационном центре и отправляет туда своего сына. Другая, оказавшись в сложной финансовой ситуации, кричит о помощи, умоляя, казалось бы, о немыслимом – о тюрьме для собственного ребенка.
История матери, которая просит о тюрьме, разрывает сердце. Татьяна одна воспитывает позднего ребенка. Ее старший сын создал свою семью, а младший попал под влияние дурной компании. Она пытается бороться, но сталкивается с давлением.
Женщина рассказывает о "работе" системы: ее постоянно вызывают на комиссию по делам несовершеннолетних, где изощренно позорят. От чиновниц она слышит совет: взять кредит и отправить сына в брянский рехаб за 52 тысячи в месяц - недорого по меркам этих центров, но неподъемно для женщины.
Штрафы за правонарушения сына также ложатся непосильным бременем на семейный бюджет. Плюс - возмещения ущербов (сын ворует в супермаркетах) и для срока этого недостаточно, а вот для штрафов маме - вполне. До 16 лет вообще лишение свободы не применяется, но и дальше за мелкие хищения стараются не привлекать сурово.
Татьяна работает, чтобы выжить, до пенсии всего три года... И даже если она найдет деньги на рехаб, нет гарантии, что это поможет.
- Я к его 18 годам останусь без белья, - говорит она.
Уходя на работу, Татьяна стала сына выставлять за пределы квартиры. Если по-другому, то он приводит домой компании.
- И ладно бы просто они поели, хотя у меня и на это денег нет. Но они же что творят! Яйца в стены покидали. Я пришла с рабочей смены: продуктов нет, кругом грязь. Я на грани срыва...
Ее слова пронизаны безысходностью: "Почему нельзя заставить их трудиться? Но только не 2 часа в день, как сейчас по закону - это смешно". Она устала от штрафов, от ощущения безнаказанности, которое царит в подростковой среде. Она боится, что сын, оставшись без присмотра, что-то натворит, и платить за это придется ей.
- Есть комната в общежитии у меня, я бы отправила его туда отдельно жить. Да, и такие мысли были! Но если он устроит пожар или зальет соседей? Ведь отвечать тоже мне.
Еще один "выход", который ей предложили в полиции: отказаться от сына.
- Во-первых, у меня рука не поднимется... А во-вторых, знаете, мы все родители таких детей-наркоманов знаем друг друга, встречаемся на комиссиях. И одна так отказалась от дочери. И что? Лучше не стало. Теперь платит алименты, а девочка сбегает из интерната и гуляет безнадзорно по улицам, и к маме, конечно, прибегает. А куда еще? Они остались друг для друга родной кровью. Так что ничего не решилось: ребенок не исправляется, сердце не на месте... Никто с этими детьми у нас не работает!
История этой матери – крик отчаяния, отзвук системной проблемы. Ей не предлагают помощи, ей лишь выписывают штрафы. Она чувствует себя загнанной в угол, лишенной поддержки и надежды. У нее нет средств на рехаб, а существующие меры воздействия кажутся безрезультатными.
Система, призванная защищать детей, оказывается беспомощной перед лицом реальной трагедии, с которой сталкиваются многие семьи.
Что касается мамы-москвички, она нашла средства на рехаб. Насильно сдала ребенка. Первый месяц он отказывался от телефонных разговоров с ней. Во время второго месяца - поговорил и согласился остаться на третий. Но вот только после истории с избитым подростком (речь о мальчике 14 лет, который впал в кому после "воспитательной работы" сотрудников рехаба) большой вопрос: сам он дал согласие или его воля навсегда сломлена?
За каждой такой историей - судьба человека, ребенка и родителя. И пока нет серьезной поддержки, пока нет альтернативы рехабам и системы их регулирования, растут душевные инвалиды, с которыми нам и нашим детям дальше жить.