28.05.2026 10:00
Крепостные миллионеры: как бесправные крестьяне основывали династии В Российской империи крепостное право ассоциируется с абсолютной нищетой, однако в…
Крепостные миллионеры: как бесправные крестьяне основывали династии
В Российской империи крепостное право ассоциируется с абсолютной нищетой, однако в конце XVIII — первой половине XIX века существовал феномен «капиталистистых» крестьян. Будучи юридически полной собственностью помещика, предприимчивые самородки умудрялись делать капитал на торговле и производстве. Помещикам это часто было выгодно: вместо барщины они облагали таких богачей огромным денежным оброком.
Выкупить себя на волю для такого миллионера было делом чести, но превращалось в тяжелейшую сделку. По закону вся недвижимость, фабрики и деньги крепостного официально принадлежали его дворянину. Помещики, зная это, заламывали астрономические суммы. Например, Савва Морозов (основатель знаменитой династии промышленников) в 1820 году заплатил владельцу, помещику Рюмину, за свободу себя и четверых сыновей колоссальные 17 тысяч рублей ассигнациями — на эти деньги тогда можно было купить роскошную городскую усадьбу.
Получив вольную, бывшие крепостные становились купцами первой гильдии, строили текстильные империи, основывали банки и открывали театры. Род Морозовых, Мамонтовых и Прохоровых определил промышленный и культурный облик предреволюционной России.
Парадокс истории заключался в том, что владея миллионами, они до самого момента выкупа юридически оставались «вещами», которых барин мог в любой момент разлучить с семьей или отдать в солдаты.
В Российской империи крепостное право ассоциируется с абсолютной нищетой, однако в конце XVIII — первой половине XIX века существовал феномен «капиталистистых» крестьян. Будучи юридически полной собственностью помещика, предприимчивые самородки умудрялись делать капитал на торговле и производстве. Помещикам это часто было выгодно: вместо барщины они облагали таких богачей огромным денежным оброком.
Выкупить себя на волю для такого миллионера было делом чести, но превращалось в тяжелейшую сделку. По закону вся недвижимость, фабрики и деньги крепостного официально принадлежали его дворянину. Помещики, зная это, заламывали астрономические суммы. Например, Савва Морозов (основатель знаменитой династии промышленников) в 1820 году заплатил владельцу, помещику Рюмину, за свободу себя и четверых сыновей колоссальные 17 тысяч рублей ассигнациями — на эти деньги тогда можно было купить роскошную городскую усадьбу.
Получив вольную, бывшие крепостные становились купцами первой гильдии, строили текстильные империи, основывали банки и открывали театры. Род Морозовых, Мамонтовых и Прохоровых определил промышленный и культурный облик предреволюционной России.
Парадокс истории заключался в том, что владея миллионами, они до самого момента выкупа юридически оставались «вещами», которых барин мог в любой момент разлучить с семьей или отдать в солдаты.