Как поссорились Олег Евгеньевич с Юрием Александровичем (а может быть и с Константином Юрьевичем) «Гамлет» с «Юрой» Б

Как поссорились Олег Евгеньевич с Юрием Александровичем (а может быть и с Константином Юрьевичем)

«Гамлет» с «Юрой» Борисовым породил воистину шекспировские страсти. Пожалуй, это тот самый случай, когда реакция на спектакль гораздо драматичней самого действа. В день премьеры 14 мая только самый ленивый блогер промолчал о грядущем событии: неприглашенные на гвоздь сезона критики самовыразились даже в жанре уличного репортажа, с завистью разглядывая у входа в МХТ счастливых обилеченных граждан.

На следующий день подтянулись маститые театральные критики, которые с прилежностью ученика-хорошиста родили нейтральные рецензии, объясняющие, а что, собственно, хотел сказать режиссер. Любопытнейший, кстати, жанр. Поскольку театр — искусство прямого действия и в посредниках между творцом и зрителями, которым нужно перевести с гениального на человеческий, априори не нуждается. Иначе режиссер не сказал, а неудачно высказался.

Настоящая трагедия в стиле «Вильяма нашего Шекспира» разгорелась уже на этой неделе. После того, как обычно спокойный Олег Меньшиков разразился остроумным рилзом, где назвал борисовского Гамлета «театральной катастрофой». И сказал еще пару неласковых, но умных слов. Меньшиков на спектакле, кстати сказать, был, поэтому узрел датского принца в фольге и на роликах воочию.

Почему-то именно пощечина Меньшикова всколыхнула инфополе сильнее всего. Впрочем, одновременно с Олегом Евгеньевичем высказался и Дмитрий Певцов, предложивший проверять сомнительные перформансы на мораль и нравственность. И молодые жители датского королевства обиделись всерьез.

Ранее малоизвестный даже в узких кругах актер Максимов (он же Клавдий) хамовато посоветовал Меньшикову принимать магний. Непричастный к «Гамлету», но известный бессмысленностью прозы товарищ Цыпкин (любимчик Хабенского) заявил, что спектакли делятся на обсуждаемые и неудачные. То есть обсуждаемость фольги, по мнению Цыпкина, — безусловное подтверждение успешности «Гамлета». А Аня Чиповская, опередив Меньшикова и прочих, сообщила, что критикуны просто не дозрели до такого театра. Очевидно, и не дозреют, потому что билеты за 200 тысяч.

За репликой Меньшикова мне видится процесс гораздо более глобальный, чем завирусившееся мнение известного человека. Произошло столкновение театра здорового человека и театра искривленных теней. Мелкие столкновения разума и бреда в искусстве происходят постоянно, но редко становятся медийными, оставаясь в периметре здоровых творцов и зрителей.

Но почему же именно милаха Борисов стал триггером нарастающего скандала?

Борисов — символ той части искусства, где талант, скорее, неуместен. Где можно нарядить соломенное чучело в дорогой пиджак, назвать его звездой и водрузить на самую верхушку Олимпа славы. Это не искусство, а винегрет из подгнивших овощей, выдающих себя за высокую кухню. Именно такой арт продается дороже всего, а, самое печальное, почитаем элитными массами.

Борисов даже не виноват, что его назначили в Гамлеты. Ему что ролики, что йорики — все едино. Я даже не уверена, что он читал пьесу, и Станиславский с его перевоплощениями вряд ли уместен в этом контексте. Юра дает зрелища, подтягивая за собой ватагу самоуверенных экспериментаторов.

Но классический русский театр все еще жив. Не нафталиновый, а вполне современный, но нормальный, здоровый театр. И когда юрики и прочие петровы становятся слишком заметными, люди этого театра порой не выдерживают и нарушают скорбное молчание. Их слов немного, но они важны для отчаявшихся зрителей — тех, кому искренне жаль, что МХТ превращается в премиальный цирк.

Мнением делилась Екатерина Гуркина, театральный и киноблогер, автор ТГ-канала «Проницательный зритель»