Первое.

Первое. У человека часто в сознании сливаются Таинство Исповеди и Таинство Причащения. Ему кажется, что это одно и то же Таинство. Хотя это два разных Таинства.

Перед принятием Тела и Крови Христовых необходима исповедь. Но если вы хотите только поисповедоваться, вам достаточно придти в храм к священнику или вызвать его на дом (в больницу) в случае тяжкой болезни.

Действительно, для Таинства Причастия необходимо поститься, соблюсти евхаристический пост (с 0.00 начавшегося дня и до момента Причастия не есть, не пить), прочитать каноны, Последование ко Святому Причащению, утренние и вечерние молитвы, быть на вечернем богослужении и на нем либо непосредственно на Литургии поисповедоваться.

Но все эти условия не являются необходимыми для участия в Таинстве Покаяния (Исповеди). На нее просто нужно решиться и прийти. Можно даже без чтения молитв и не постясь. Главное – желание избавиться от язв да игл греха.

Второе. Человек часто относится к исповеди формально, как к необходимому довольно «механическому» условию, чтобы приступить к Чаше Евхаристии. Он не относится к исповеди как к самоцели – исцеления от греха. Он видит в ней нечто бюрократическое.

Третье. Исходя из второго, исповедь такого человека превращается не в целительное самоосуждение, но в греховное самооправдание.

Между священником и подобным человеком на исповеди происходит примерно следующий диалог.

Человек:
– Каюсь перед тобой, Боже, и перед тобой, святый отче, за все свои грехи, совершенные делом, словом, помышлением. Аминь!
Священник:
– А какие конкретно грехи?
Человек:
– Что-что?
Священник:
– В каких конкретно грехах Вы каетесь?
И тут начинается самое интересное. У человека сбивается формально-бюрократический план исповеди. Он начинает ерзать. Нервничать. И… оправдываться.
Человек:
– Не знаю, я вроде бы никого не обидел. Никому плохого не сделал. Стараюсь со всеми жить мирно...

Это очень тревожный датчик неправильной духовной жизни. Значит и внутренне такой человек привык оправдывать себя, привык загонять свои страсти-чудовища в самый дальний угол сердца и не замечать их.

Но он не понимает одного. Эти грехи-чудовища умирают только на свету исповеди. В темноте же самооправдания они питаются душой человека и растут, превращаясь в настоящих драконов, грозящих человеку духовной гибелью.

Святой жизни старец, канонизированный преподобный Паисий Святогорец однажды сказал: «Если бы я мог, то исповедовался каждый день».
Это святой человек!

Иерей Андрей Чиженко
Источник: Портал «Православная жизнь»