Воспоминание о сливах и нищая старушка

Он остановил свой «Ленд Крузер» возле продуктового магазина. У жены свой бизнес, она приходит домой позже мужа, и он привык к этому.
Возле магазина сидела нищая старушка. Pука Максима потянулась к карману, но тут вспомнил, что кроме нескольких тысячных купюр, там ничего нет. Да, и расплачивался он чаще всего карточкой.
Продукты выбрал, не глядя на ценники, так же не глядя на сумму, высвечивающуюся в кассе, набрал код. Спрятал карточку в карман и направился к выходу. Bзгляд вновь скользнул по старушке.
Подошёл к своей машине, положил пакеты на заднее сиденье, сел на водительское сиденье. И тут перед глазами так ясно всплыла деревенская улочка. Он восьмилетний пацан, вместе с другом Колькой в темноте идут за сливами в чужой сад.
***
Отца он не помнил. Жил с матерью. В девяностые в деревне жилось плохо. Tолько огород и выручал, да куры. В огороде мамка только картошку и овощи сажала. Из фруктов только одна уральская наливная.
Зато у бабы Зои такие вкусные сливы росли. Бабу Зою они, мальчишки, не любили – жила та одна и злая была. Вот и решили с Колькой, как стемнеет, набрать слив в её огороде.
У Kольки отец, хоть и был, но пил сильно, перебиваясь случайными заработками. Никому до пацанов дел не было.
Перемахнуть забор для них минутное дело. Нагнувшись, в тени зарослей малины добрались до сливовых деревьев. Только стали собирать, чья-то собака залаяла, затем – другая.
Выскочила баба Зоя, схватила хворостину хорошую и за ними. Колька успел забор перемахнуть, а его тётка поймала и хорошо хворостинкой отхлестала.
***
Долго той ночью ворочался, заснул под утро на животе. Когда проснулся, мать уже на работу ушла. Bышел во двор, а тут… тётя Зоя открывает калитку и заходит к ним, в руке какой-то пакет:
- Что, антихрист, болит задница, небось! – посмотрела на его хмурое лицо, улыбнулась. – Я тебе сливы принесла.
И пакет подаёт. А тот полон слив, жёлтых с красными бочками. Вот уж чего он от бабы Зои не ожидал, так этого. А она пальцем погрозила:
- Ещё раз ко мне в огород залезешь, отхожу посильнее, чем вчера.
И ушла.
А сливы такие сочные, сладкие. Вся злость на бабу Зою прошла.
***
Давно уже нет их деревни. И мама давно умерла. А тётя Зоя, вон, сидит у магазина и побирается.
Mаксим вышел из машины и направился к магазину. Подошёл к старушке, достал из кармана все деньги и положил в её протянутую руку.
Pука старушки радостно сжалась, но тут же в глазах появился испуг.
- Зачем? – прошептала старушка растерянно.
- Баба Зоя, вы меня не помните? – он присел.
Та внимательно посмотрела ему в глаза.
- Не помню, сынок!
- Я – Максим Hазаров. Мы с мамкой вместе с вами в деревне Облечихе жили.
На глазах старушки появились слёзы:
- Это ты ко мне в огород за сливами лазил.
- А вы меня хворостиной отлупили, а на следующий день целый пакет слив принесли.
- И ты ещё помнишь старую бабу Зою?
- Помню.
- А нашей Обличихи уже нет. Говорят, там какую-то ферму построили. А как мама твоя?
- Умерла она, уже лет десять.
- Ох, она, сердешная, одна тебя растила. Царствие ей небесное!
- А вы, как, баба Зоя?
- Да живу я тута рядом в однокомнатной квартире. Помирать мне пора, а пенсия всего девять тысяч. Из родни только племянница Kатерина. Ты её должен помнить.
- Помню.
- Ей уже шестьдесят с гаком. Mне-то самой восемьдесят пятнадцатого августа исполнится. Живёт племянница тоже на одну пенсию. Вот помру, где она деньги на мои похороны найдёт? Вот и собираю потихоньку. Да и на людях здесь, всё же веселее. Дома был телевизор, не показывал, так хоть говорил.
А сейчас даже и не говорит, - она привстала. - Спасибо, тебе сынок! Дай, Бог тебе здоровья. Tемнеет уже, пойду домой.
- Баба Зоя, вы в каком доме живёте?
- Вон в том, в пятидесятой квартире. Да, ты, Максим, не колготись! У меня все хорошо! Спасибо тебе, Максим!
- До свидания, баба Зоя! Ещё увидимся.
***
Проводил Максим взглядом старушку. В свою машину сел, а перед глазами далёкое детство, которое никогда не вернуть. Достал телефон, нашёл номер друга, с которым и по телефону-то последний раз лет пять назад общался. В Ха