— Леночка… — рыдала мать в трубку, выдергивая Алёну прямо с важного совещания.

— Леночка… — рыдала мать в трубку, выдергивая Алёну прямо с важного совещания. — Маринке опять плохо. Лежит бледная, еле дышит. Те немецкие витамины закончились… И за коммуналку я еще не заплатила…

Как сбросить до 5 кг, восстановить ЖКТ и вернуть естественную красоту за 10 дней за счёт простых аюрведических рецептов на каждый день

Бесплатный вебинар: 3 принципа питания, которые работают даже при сидячем образе жизни

Смотреть бесплатно →

И Алёна снова отправляла деньги. Раз за разом. Она отказалась от отпуска в Испании, чтобы купить матери новый котел, а сестре — дорогой ортопедический матрас, потому что «от обычного у нее совсем спина отнимается».

Личная жизнь Алёны давно трещала по швам. Полгода назад от нее ушел жених Андрей. Перед уходом он сказал фразу, которая тогда показалась ей жестокой:

— Я хочу жениться на тебе, а не на твоей матери и сестре, которая прекрасно научилась изображать больную. Ты для них не дочь и не сестра, Алёна. Ты их банковская карта. И пока ты этого не поймешь — у нас нет будущего.

Тогда Алёна страшно обиделась на него. Но слова все равно засели где-то глубоко внутри.

Прошло еще два года. Дом Ковальчуков окончательно превратился в болото, которое существовало исключительно благодаря деньгам, регулярно поступавшим из Москвы.

Последняя суббота месяца была традиционным днем приезда Алёны. Она выехала затемно, около пяти утра, чтобы не стоять в пробках. Багажник ее кроссовера был забит до отказа: фермерское мясо, дорогие сыры, фрукты, кофе, бытовая химия, лекарства, витамины.

Когда Алёна вошла во двор, София Петровна полола клумбу возле дома. Женщина выглядела измученной и постаревшей раньше времени: сутулая, худая, с глубокими морщинами.

Увидев старшую дочь, мать вытерла руки о старенький фартук и устало улыбнулась.

— Приехала, доченька… А мы уже заждались.

Алёна крепко обняла мать и почувствовала под ладонями острые ключицы.

— Мам, ну сколько можно? Я же просила тебя не работать на огороде! Я могу нанять людей, чтобы они все перекопали и пропололи! Зачем ты себя так мучаешь?

— Да какая там работа, — отмахнулась мать. — Движение — это здоровье. И экономить нужно.

— Где Марина? — спросила Алёна, заранее зная ответ.

Лицо матери тут же стало тревожным.

— У себя лежит… Ночью опять приступ был. Задыхалась, бедная. Я хотела скорую вызвать, а она не разрешила. Плакала только и просила не отходить от нее.

Алёна тяжело вздохнула, взяла пакеты и вошла в дом.

В комнате Марины царил полумрак — шторы были плотно закрыты, несмотря на яркое майское солнце за окном. Работал телевизор. Марина лежала на кровати в шелковой пижаме, подаренной Алёной на прошлый Новый год, и листала запретграм на последнем айфоне. Телефон, купленный в кредит матерью, в итоге, конечно же, выплачивала Алёна.

— Привет, больная, — сухо сказала она, ставя пакет с лекарствами на тумбочку.

Марина медленно подняла взгляд, отложила телефон и тяжело вдохнула, изображая нехватку воздуха.

— Привет, Лен… Спасибо, что приехала. Мне сегодня совсем плохо…

Алёна внимательно посмотрела на сестру. Розовые щеки, ухоженные брови, свежий маникюр — выглядела Марина совсем не как человек, умирающий от неизвестной болезни.

— Для человека, который ночью задыхался, ты выглядишь очень даже бодро, — не удержалась она.

Глаза Марины моментально наполнились слезами.

— Конечно, тебе легко говорить! Ты там в Москве живешь, по ресторанам ходишь, отдыхаешь! А я здесь медленно умираю в четырех стенах! Ты не представляешь, каково мне! Эта боль будто изнутри меня пожирает!

На шум в комнату влетела мать.

— Алёна, прекрати сейчас же! Как тебе не стыдно?! Ей нельзя нервничать! — София Петровна бросилась к младшей дочери, начала гладить ее по голове. — Мариночка, не плачь, мама сейчас капли принесет… Алёна, иди лучше пакеты разбери и не трогай ее.

За ужином все сидели напряженные. Марина вышла к столу с пледом на плечах и демонстративно ковыряла вилкой рыбу, которую привезла сестра.