Ей домика в деревне за глаза хватит — Да поймите вы, — голос матери, доносился из-за тонкой перегородки, отделяющей их «царство» от остальной части кв…

Ей домика в деревне за глаза хватит
— Да поймите вы, — голос матери, доносился из-за тонкой перегородки, отделяющей их «царство» от остальной части квартиры. — Марина одна. Совсем одна.

Как сбросить до 5 кг, восстановить ЖКТ и вернуть естественную красоту за 10 дней за счёт простых аюрведических рецептов на каждый день

Бесплатный вебинар: 3 принципа питания, которые работают даже при сидячем образе жизни

Смотреть бесплатно →

Ей сорок четыре года, ни котенка, ни ребенка. Зачем ей эта доля? Зачем?
Катя прислушалась.
— Тань, ну как так можно? — тихо спросила бабушка. — Она же твоя сестра, она здесь выросла.
— И что? — мать не сдержалась. — Выросла и хватит! Ей домика в деревне за глаза хватит. Свежий воздух, грядки, тишина.
А у нас тут Катя! Ей тридцать два, она в одной комнате с нами спит! Ей жизнь устраивать надо.
Вы же не хотите, чтобы внучка до старости на раскладушке куковала?
Перепишите свою часть на меня. Так будет справедливо. Марина обойдется.
— Нехорошо это, Танюша, — подал голос дед. — Ох, нехорошо. Марина работает, копейку в дом несет. Куда ты ее выживаешь?
— Я не выживаю, я о будущем думаю! — отрезала Татьяна. — О Катьке! О семье!
А Марина... она как перекати-поле. Пустоцвет. Ей много не надо.
Кате вдруг стало невообразимо стыдно. Она резко толкнула дверь в комнату.
— Я пришла, — сухо бросила девушка, не глядя на мать.
Татьяна, сидевшая на краю кровати, быстро поправила халат и натянула на лицо привычную маску усталой мученицы.
— Ой, Катюша, — запричитала она. — Заходи, доченька. Тяжелые пакеты? Опять все сама, все на себе...
А я вот с родителями беседую, о ремонте думаем.
— Я слышала, о каком «ремонте» вы беседуете, — Катя прошла к столу и начала выкладывать продукты. — Мам, тебе не стыдно?
— А чего мне стыдно должно быть? — мать мгновенно ощетинилась. — Я о тебе пекусь!
Отец твой вон, только рассуждать может. А я все в дом, все для тебя!
Отец даже не повернул головы. На экране шло какое-то ток-шоу, и он только громче прибавил звук.
— Опять воруют, — пробасил он, не обращая внимания на перепалку. — Слышишь, Тань? Опять миллиарды вывели. А мы тут копейки считаем!
— Вот! — мать торжествующе указала на него пальцем. — Видишь? В такой обстановке живем. Никакой поддержки от него.
Всю жизнь на одну зарплату воспитателя в детском саду. Что толку с твоего отца? Никакого! У него вечно заказов нет!
— Заказы есть, — произнесла Катя. — На стройке за углом электрики нужны. На замену проводки в офисном центре — нужны. Ты же сам видел объявление, пап.
Николай нехотя повернулся на бок.
— Катя, ты жизни не знаешь. Там обман один. Отработаешь месяц, а тебе скажут: «Извини, парень, денег нет».
Я в эти игры не играю. Я мастер с огромным опытом, мне официальный оклад нужен. И уважение! А за гроши я спину гнуть не нанимался.
— Лучше на диване лежать и каналы щелкать? — Катя неожиданно разозлилась.
— Ты мать не трогай, — огрызнулся отец. — И меня не учи. Мать у тебя святая женщина, тридцать лет в садике детей терпит за крошечную зарплату.
А то, что мы в коммуналке... Так время такое было. Не всем воровать дано.
Катя промолчала. Она знала, что этот разговор ни к чему не приведет. Каждый раз одно и то же.
***
Вечером на кухне Катя столкнулась с Мариной. Тетя стояла у плиты, помешивая что-то в маленькой кастрюльке.
В свои сорок четыре она выглядела старше — серый цвет лица, усталые глаза, вечно повязанный на плечах старый пуховый платок.
Тетка почему-то постоянно мерзла.
— Катюш, будешь суп? — тихо спросила та. — Я жиденький сварила, на курином крылышке.
— Спасибо, Марин, я не голодна.
Катя подошла к раковине, чтобы вымыть чашку.
— Ты это... не слушай мать, — Марина не поднимала глаз от кастрюли. — Она не со зла. Просто нервы у нее. Жизнь не сложилась, вот и ищет виноватых.
— Ты все слышала? — Катя замерла.
— А как тут не слышать? Стены-то из картона. Слышу, как отец вздыхает, как мать таблетки ищет.
И как Таня меня в деревню выпроваживает — тоже слышу.
Марина горько усмехнулась.
— Я ведь ей никогда не мешала, Кать. И замуж не вышла, потому что все думала — как я родителей оставлю? Им же помогать надо.
Бабушка твоя вон, до сих пор в общежитиях полы моет, хотя ноги едва ходят. И я все, что зарабатываю, в общий котел отдаю.
— Почему ты не уедешь? — Катя посмотрела на тетю. — Сняла