Человек – это не его работа.

Человек – это не его работа. Человек — это не счёт в банке и не квартира. И даже не машина с яхтой. И мне почему-то кажется, что человек — это не одежда и не то, что он успевает съесть за день.

Как нормализовать вес, вернуть энергию и полюбить своё тело за 21 день за счёт персонального меню без голодовок и подсчёта калорий

Бесплатный марафон по нутрициологии: составьте рацион, который подстраивается под ваш ритм жизни

Записаться на марафон →

... Собака лежала на набережной.
Она давно ничего не ела, и живот противно урчал. Собственно говоря, он почти прижался к позвоночнику. Втянулся и стали видны рёбра на худом грязном теле. Набережная, где пёс свернулся калачиком у одного из пирсов, была полна людей.

Все проходили мимо, с сожалением глядя на худое существо, обтянутое кожей, с выступающими рёбрами и позвоночником. Люди проходили мимо, иногда оглядываясь, и отводили глаза. Некоторые клали прямо перед мордой собаки еду. Но та, открыв глаза и благодарно кивнув, даже не пыталась подкрепиться. Сил больше не было. Ничего больше не было. Ни желания жить, ни есть. Поэтому живот бормотал, что-то очень обидчивое.
Хлеб, котлетки и сосиски растаскивали вороны, чайки, коты и крысы. Собака смотрела на них и радовалась тому, как они жадно съедали её еду и с довольным видом разбегались и разлетались.

Но этим вечером, когда казалось, что долгожданное облегчение наступит уже скоро, и все мучения закончатся, кто-то вдруг всунул прямо в открытую пасть кусочек сосиски. Собака открыла глаза и увидела большую ворону. Та стояла над ней и, глядя левым черным, как ночь, глазом, что-то настойчиво каркала.
Собака попробовала вытолкнуть сосиску языком, но ворона закричала и забила крыльями. Она заново впихнула в пасть кусок сосиски и требовательно каркнула. После чего несильно, но очень чувствительно клюнула собаку в ухо. Открыв оба глаза и застонав, та подняла голову и посмотрела на настойчивую птицу. Ворона стояла напротив, раскрыв крылья и приоткрыв клюв. При этом черная птица смотрела прямо в собачьи глаза.

Нехотя. Останавливаясь и давясь, собака стала жевать. Проглотить это было совершенно невозможно. Просто потому что горло пересохло. Ворона наклонила голову и, заглянув в собачью пасть, каркнула и улетела.
Она прилетала ещё много раз, принося в клюве воду и заливая её в собачье горло. Пока сосиска не прошла туда, куда ей и следовало попасть.
Потом птица приносила размоченный хлеб, кусочки пиццы и прочую снедь, которую ей удавалось добыть на улицах города.

Через пару дней собака, так и не оставившая этот мир, уже с нетерпением ждала свою новую подружку. И та не обманывала её и не заставляла долго волноваться. Она теперь жила прямо возле худой собаки. Спала рядом. Охраняла её от назойливых чаек, ворон, котов и крыс.
После нескольких столкновений вся живность причала сообразила, что лучше не связываться с большой черной птицей, обладавшей склочным характером, решимостью, отчаянной смелостью и клювом, твёрдым, как сталь, и острым, как нож.

А женщина, приходившая подметать причал и заодно подрабатывавшая уборкой на яхтах, во множестве стоявших тут, обратила внимание на необычную дружбу худой собаки, дышащей на ладан, и большой крикливой вороны.
Убравшись и выкроив десять минут, женщина садилась невдалеке от странной парочки и, положив поближе к собаке заранее приготовленный перекус из нехитрой снеди, которую она покупала за заработанные копейки, наблюдала.

Ворона внимательно разглядывала подношения, а собака ждала рядом. Она уже могла сидеть. И даже иногда пыталась лизнуть свою птицу. Но та, сурово каркнув, отодвигалась и, определившись с очерёдностью, принималась кормить свою подружку. Собака глотала кусочки, вложенные вороной в её пасть, и почему-то по её худым и грязным щекам текли слёзы.

Женщина решалась ещё пару дней. Просто эта парочка так отвлекала её на работе, что надо было что-то делать. Вот она и сделала. Купила ошейник.
Подойдя вечером после двенадцатичасового рабочего дня к собаке, она присела на корточки и начала разговор. Она говорила и с собакой, и с вороной, внимательно наблюдавшей за происходящим. Женщина объясняла им, что особых разносолов у неё нет. Сама с вермишели на картошку перебивается, но…