15.04.2026 17:16
Белые ночи в Питере: гуляем с Алисой до упора
Гуляем с Алисой. Гуляем. Гуляем. Гуляем. Гуляем. Гуляем. Гуляем. Очень долго гуляем. А всё светло и светло, и закат такой красивый, и такой подозрительно медленный. А я уже по своим ощущениям часа три говорю:
— Алиса, пойдём домой.
— Пойдём домой.
— Пойдём домой.
А она мне по моим ощущениям три часа на это отвечает:
— Нет, гуляем.
— Нет, гуляем.
— Нет, гуляем.
И тут я смотрю на часы и понимаю, что мы в это время обычно готовимся спать ложиться, а на улице ещё светло. Начинается. Питерское вот это белоночное. А это значит, что теперь у ребёнка есть весомый аргумент гулять до упора — ведь ещё светло, а то, что у матери уже ноги из жопы выпадают, это вообще не аргумент.
Где-то сзади залаяли собаки. Алиса их немного пугается, и я говорю:
— Не бойся, они просто разговаривают между собой.
— О чём? — спрашивает меня Алиса.
— Домой хотят… и не только собаки, — без всякого толка тихо добавляю я, и ветер уносит мои слова и стелет их по мягкому покрытию детской площадки, и где-то там они перемешиваются с пылью и тают вместе с моей надеждой пойти домой.
— Алиса, пойдём домой.
— Пойдём домой.
— Пойдём домой.
А она мне по моим ощущениям три часа на это отвечает:
— Нет, гуляем.
— Нет, гуляем.
— Нет, гуляем.
И тут я смотрю на часы и понимаю, что мы в это время обычно готовимся спать ложиться, а на улице ещё светло. Начинается. Питерское вот это белоночное. А это значит, что теперь у ребёнка есть весомый аргумент гулять до упора — ведь ещё светло, а то, что у матери уже ноги из жопы выпадают, это вообще не аргумент.
Где-то сзади залаяли собаки. Алиса их немного пугается, и я говорю:
— Не бойся, они просто разговаривают между собой.
— О чём? — спрашивает меня Алиса.
— Домой хотят… и не только собаки, — без всякого толка тихо добавляю я, и ветер уносит мои слова и стелет их по мягкому покрытию детской площадки, и где-то там они перемешиваются с пылью и тают вместе с моей надеждой пойти домой.