А вот мой текст: Дочь-Алетейя   Итальянские друзья, друзья России, друзья моей семьи, друзья Даши, решили почтить ее пам

А вот мой текст: Дочь-Алетейя
 
Итальянские друзья, друзья России, друзья моей семьи, друзья Даши, решили почтить ее память 20 августа 2026 года в день ее трагической гибели интеллектуальным фестивалем—философским, музыкальным, творческим. Я тронут, что память о Даше не угасает. Ее тексты издаются, ее мысли обсуждаются, ее образ не увядает. Платон сказал, что идеи либо парят, либо умирают. Идеи Даши парят. И вдохновляют на подвиг других. Не думаю, что речь идет о массах, хотя о Даше в России знают наверное все. Ее именем называют улицы, ей ставят памятники, ей посвящают песни и стихии, картины и фестивали, музеи и экспозиции. Но все же Даша символ необычной. Она вдохновляет прежде всего обособленных людей, которые, хотя и пребывают в современном мире, не принадлежат к нему, отделены от него различием внутренней природы. Даша была обособленной сама. И это осознание она выразила в одной из своих главных идей – эсхатологический оптимизм. Активность в мире и даже отчасти открытость ему с ясным осознаем того, что его конец близок как никогда.
Еще Даша символ философский. Не случайно Дашин друг прекрасный скульптор Дмитрий Александром, создавший ее памятник, изобразил ее с книгой. На книге нет названия, я думаю, это Платон. У Даши было много талантов и сторон, но именно философия была для главным. Если уж человек сумел найти открытый вход в закрытый дворец философии, он никогда не предпочтет ему ничего другого. Даша такой вход нашла. И она навсегда поселилась в этом закрытом дворце философии.
В этом августе фестиваль, посвященный Даше, назвали так: Даша-Алетейя. Вероятно, его организаторы и устроители хотели подчеркнуть, именно философскую составляющую Дашиного образа. На сей раз не столько ее религию, политическое мировоззрение, ее музыкальное или поэтическое творчество, ее деятельный патриотизм, но именно философию.
Попробую помыслить в этом направлении. Хайдеггер интерпретировал греческое слово алетейя как несокрытость (Unverborgenheit). Если истина есть несокрытость, то первична именно сокрытость. Истина никогда не дана нам. Ее надо искать. Истина требует усилий, требует открытия, требует открывания-откровения. В Изиде первичная ее вуаль. Но вуаль Изиды не маска – одного субъекта, одетая на другой субъект. Никто не знает, что на самом деле скрыто за вуалью.
В православном мире есть Киккская икона Божией Матери, которая находится в монастыре на горе Киккос на Кипре. Эта икона уникальна тем, что ее лик навсегда скрыт от людских глаз специальной пеленой и окладом. Согласно преданию, лицезрение иконы может быть опасным. Известен случай, когда патриарх Александрийский Герасим в 1699 году осмелился приоткрыть пелену и немедленно ослеп. Исцелился он только после искреннего раскаяния. По другой версии, считается, что икона обладает настолько сильной благодатью, что человеку просто опасно видеть ее полностью.
Так и истина, алетейя, есть то, что опасно видеть полностью. Никто не знает, что за вуалью…
Когда человек умирает, он уходит за вуаль. Нельзя слишком настырно беспокоить мертвых. Надо научиться благоговейно чтить вуаль. Поэтому «несокрытость» истины постигается не дерзким взглядом под вуаль, а благоговейным вращением вокруг ее. Это герменевтический танец.
Если мы говорим о Даше-Алетейе, о ее истине, то и здесь приближение требует сохранения дистанции.
Считается, что самые проникновенные тексты в истории написаны о любви. Наверное это так. Но мыслители и поэты достигли вершины в описании душевной боли, когда они теряли своих дочерей. Ничто не сравнится по абсолютной глубине трагизма с Consolatio Цицерона. Оно было вдохновлено трактатом «О скорби» (Περὶ πένθους) греческого платоника Крантора. Крантор написал этот текст с соболезнованиями его другу Гиппоклу.
Лактанций сказал о Цицероне очень точные слова. Я вполне мог бы применить их к себе.