13.07.2026 10:59
Следующая строчка: «С того момента, как я понял: выражение, которое было на твоем лице, не было тем самым выражением».
Следующая строчка: «С того момента, как я понял: выражение, которое было на твоем лице, не было тем самым выражением». На самом деле, эта песня… как бы сказать? Я думал вот о чем. Когда я писал этот текст, я думал о письмах. О письмах, которые я получал. Когда я читаю посты на Weverse, фанаты часто делятся своими печалями и трудностями. Они делают это не для того, чтобы расстроить нас. Просто, знаете, когда говоришь о грустном, это помогает облегчить душу. Вот фанаты и делятся тем, что наболело у них за последнее время. И когда я читал эти посты о грустных моментах в их жизнях, я много размышлял о наших чувствах, об эмоциях в целом.
Даже когда мы с фанатами находимся на концерте, в зале, и они радуются под наши самые зажигательные песни — мы ведь все равно не можем быть счастливы абсолютно всегда. Даже если в ту конкретную минуту мы были счастливы. Так что все началось с моего осознания: то выражение лица, которое я видел, не было тем самым выражением. Как в строчке из старой песни: «Я смеюсь, но мне совсем не смешно». Это то, что я говорю самому себе.
Еще это заставляет меня думать о том, что то, чем вы делитесь с нами — это ваша личная боль. Это и есть та самая «изливающаяся наружу боль». И это заставило меня задуматься: а смогу ли я принять и вместить в себя всю эту изливающуюся боль? Способен ли я на это? Смогу ли? Хватит ли меня хотя бы на то, чтобы просто выслушать её всю? Возможно ли вообще человеку вроде меня принять чужую боль? Я ведь всего лишь человек. Возможно ли утешить их? Реально ли это? Это и вопрос, и исповедь перед самим собой. И в то же время — мольба. Это так грустно. В общем... Да. Все это ощущалось таким отчаянным и печальным.
Я не умею делать несколько дел одновременно. Если я начинаю работать над песней, мне нужно закончить ее, прежде чем двигаться дальше. Поэтому я был с головой погружен в это настроение, когда писал Louder than bombs и Black Swan. Было очень тоскливо. Мне было тяжело. Сложно раскрыть абсолютно всё, но, к примеру, когда я слушал гайд-версию, где Чимин, Чонгук, V или Джин пели так надрывно и грустно, я и сам в студии настраивался точно так же.
Только так я могу добиться хорошего результата. Вот… именно так я и писал эти строки.
cr Byte03
@Crazy_Koreans
Даже когда мы с фанатами находимся на концерте, в зале, и они радуются под наши самые зажигательные песни — мы ведь все равно не можем быть счастливы абсолютно всегда. Даже если в ту конкретную минуту мы были счастливы. Так что все началось с моего осознания: то выражение лица, которое я видел, не было тем самым выражением. Как в строчке из старой песни: «Я смеюсь, но мне совсем не смешно». Это то, что я говорю самому себе.
Еще это заставляет меня думать о том, что то, чем вы делитесь с нами — это ваша личная боль. Это и есть та самая «изливающаяся наружу боль». И это заставило меня задуматься: а смогу ли я принять и вместить в себя всю эту изливающуюся боль? Способен ли я на это? Смогу ли? Хватит ли меня хотя бы на то, чтобы просто выслушать её всю? Возможно ли вообще человеку вроде меня принять чужую боль? Я ведь всего лишь человек. Возможно ли утешить их? Реально ли это? Это и вопрос, и исповедь перед самим собой. И в то же время — мольба. Это так грустно. В общем... Да. Все это ощущалось таким отчаянным и печальным.
Я не умею делать несколько дел одновременно. Если я начинаю работать над песней, мне нужно закончить ее, прежде чем двигаться дальше. Поэтому я был с головой погружен в это настроение, когда писал Louder than bombs и Black Swan. Было очень тоскливо. Мне было тяжело. Сложно раскрыть абсолютно всё, но, к примеру, когда я слушал гайд-версию, где Чимин, Чонгук, V или Джин пели так надрывно и грустно, я и сам в студии настраивался точно так же.
Только так я могу добиться хорошего результата. Вот… именно так я и писал эти строки.
cr Byte03
@Crazy_Koreans