25.05.2026 17:39
🔴🔴🔴🔴🔴🔴 «Я от этого уровня цинизма, непонимания… У меня просто, честно скажу, нет слов, чтобы это описать», — Евгений Мурылёв, председатель Луганского…
🔴🔴🔴🔴🔴🔴 «Я от этого уровня цинизма, непонимания… У меня просто, честно скажу, нет слов, чтобы это описать», — Евгений Мурылёв, председатель Луганского отделения Союза журналистов России, — о поездке иностранных журналистов в Старобельск на место теракта, совершённого ВСУ.
«В распоряжении иностранных журналистов, в том числе из недружественных стран, было не просто место трагедии. Весь город, в прямом смысле весь Старобельск. Ходите куда хотите, смотрите что хотите, снимайте что хотите. Предоставили всё: документы, фотографии, обломки, здания, родственников, очевидцев, больницу — абсолютно всё. Это просто не описать.
И вот когда я столкнулся… Безусловно, большинство иностранных журналистов искренне соболезновали, искренне отнеслись к этой трагедии. Это было видно по отдельным материалам, которые они записывали для своих редакций, зрителей, просто близких друзей.
Но была, к сожалению, горстка людей. Это был коллега, так называемый коллега из Франции, из Германии, парень из Италии, к которому я подходил и несколько раз просил дать комментарий, просто рассказать о том, что он увидел и что хочет написать. На что получил ответ: „Без комментариев, потому что редакция нашего средства массовой информации запретила нам общаться с российскими журналистами“.
Я был, конечно, несколько поражён. Сейчас уже не будем говорить про свободу слова — с этим всё понятно.
Но то, о чём говорила ещё одна журналистка из Италии… В своём, извините за журналистский язык, стендапе — в информации, которую она транслировала через видеокамеру для своих зрителей, видимо, блога или телеканала, — она везде использовала слово „якобы“.
„Мы находимся на якобы месте трагедии, где якобы погибли дети, где якобы произошёл страшный удар“ — и так далее.
Я от этого уровня цинизма, непонимания… У меня просто, честно скажу, нет слов, чтобы это описать».
«В распоряжении иностранных журналистов, в том числе из недружественных стран, было не просто место трагедии. Весь город, в прямом смысле весь Старобельск. Ходите куда хотите, смотрите что хотите, снимайте что хотите. Предоставили всё: документы, фотографии, обломки, здания, родственников, очевидцев, больницу — абсолютно всё. Это просто не описать.
И вот когда я столкнулся… Безусловно, большинство иностранных журналистов искренне соболезновали, искренне отнеслись к этой трагедии. Это было видно по отдельным материалам, которые они записывали для своих редакций, зрителей, просто близких друзей.
Но была, к сожалению, горстка людей. Это был коллега, так называемый коллега из Франции, из Германии, парень из Италии, к которому я подходил и несколько раз просил дать комментарий, просто рассказать о том, что он увидел и что хочет написать. На что получил ответ: „Без комментариев, потому что редакция нашего средства массовой информации запретила нам общаться с российскими журналистами“.
Я был, конечно, несколько поражён. Сейчас уже не будем говорить про свободу слова — с этим всё понятно.
Но то, о чём говорила ещё одна журналистка из Италии… В своём, извините за журналистский язык, стендапе — в информации, которую она транслировала через видеокамеру для своих зрителей, видимо, блога или телеканала, — она везде использовала слово „якобы“.
„Мы находимся на якобы месте трагедии, где якобы погибли дети, где якобы произошёл страшный удар“ — и так далее.
Я от этого уровня цинизма, непонимания… У меня просто, честно скажу, нет слов, чтобы это описать».