15.04.2026 14:02
А на крыльце, щурясь от неяркого солнца, стоял отец Порфирий.
А на крыльце, щурясь от неяркого солнца, стоял отец Порфирий.
Он разглаживал седую бороду, и глаза его, видевшие тысячи людских падений и воскресений, лучились теплом.
— Ишь ты, — прошептал он в усы, глядя вслед удаляющейся семье.
— А ведь сработало. Воистину, сила Божия в немощи совершается.
Он перекрестил их вслед.
Марфа оглянулась, поймала его взгляд и низко поклонилась. А Геласий, заметив это, степенно приподнял шляпу.
Ветер кружил желтые листья, и казалось, что сам воздух вокруг них звенит от простой, человеческой, выстраданной радости.
Послесловие от автора:
История эта — не о том, как заставить мужчину работать хитростью, а о том, как вернуть миру Божественный порядок. Часто мы, по своей гордости, пытаемся тащить кресты наших близких, ломая себе хребты и лишая их шанса на спасение. Но стоит лишь смириться, отступить и дать место Промыслу — и пустота наполняется, а слабый обретает силу. Ибо сказано: где просто, там Ангелов со сто.
Автор рассказа: © Сергий Вестник
Он разглаживал седую бороду, и глаза его, видевшие тысячи людских падений и воскресений, лучились теплом.
— Ишь ты, — прошептал он в усы, глядя вслед удаляющейся семье.
— А ведь сработало. Воистину, сила Божия в немощи совершается.
Он перекрестил их вслед.
Марфа оглянулась, поймала его взгляд и низко поклонилась. А Геласий, заметив это, степенно приподнял шляпу.
Ветер кружил желтые листья, и казалось, что сам воздух вокруг них звенит от простой, человеческой, выстраданной радости.
Послесловие от автора:
История эта — не о том, как заставить мужчину работать хитростью, а о том, как вернуть миру Божественный порядок. Часто мы, по своей гордости, пытаемся тащить кресты наших близких, ломая себе хребты и лишая их шанса на спасение. Но стоит лишь смириться, отступить и дать место Промыслу — и пустота наполняется, а слабый обретает силу. Ибо сказано: где просто, там Ангелов со сто.
Автор рассказа: © Сергий Вестник