15.06.2026 10:05
☦️ВОСПОМИНАНИЕ N.
☦️ВОСПОМИНАНИЕ N. О АРХИДИАКОНЕ ИЛИОДОРЕ ОПТИНСКОМ☦️
Этой любви и его самого было всегда так много, что не вмещалось, как может человек постоянно существовать и в земном внимании ко всем и каждому, и в молитвенном общении с Богом и святыми, в восхвалении Пресвятой Богородицы?
Он всегда сначала старался накормить человека – это правило, знакомое всем, соприкоснувшимся еще со старцем Ипполитом (Халиным), что некогда подвизался с батюшкой Илием на Афоне, а потом в Рыльске служил, – в полной мере эту их всепокрывающую и принимающую любовь наследовал и отец Илиодор. «Ты покушал? Ты поела? Пойдём, накормлю, пойдём в чайную, пойдём в трапезную». Незнакомым людям. Которые впервые вообще в Оптиной оказались и еще не понимают толком, что происходит. И тебя накрывало чёрным рукавом развевающейся рясы.
За хлебом насущным из бездонных карманов появлялись иконочки, акафисты, отец Илиодор специально бороздил, просто как лайнер, иконные и книжные лавки, набирал там то, что было нужно душе человека, при этом за ним следовали люди, за делом он просто источал из своего сердца добрые слова, наставления, ему задавались вопросы, и следовали на них такие ответы, которых омертвевший, бывало, как сам же потом и признавался, точно воскреснув, человек и отроду не слышал. Слова любви. «А как ты домой поедешь? А тебе же деньги нужны. Бери. А дети у тебя есть? А муж? Как ты живешь? Держи, возьми, не отказывайся». Бесконечный поток даров изливался на паломника, который в итоге мог опомниться, уже очутившись в храме на службе, а потом шёл на Акафист Богородице – на голос человека, который, может, впервые за всю его жизнь дал ему что-то так-без условий возврата. Шёл к человеку. А попадал к Богородице.
Кадить так кадить, дарить так дарить, петь так петь, жить – так жить с Господом. Молиться беспрестанно. Он отдавал потоком горной реки. Неиссякаемым источником. Людям и Господу. Любимейшей его Богородице. Небу и земле.
Он был одновременно в Оптиной, Клыково, на Мехзаводе, на любом из источников вокруг Козельска, в домах и храмах у своих чад, на службе, помогая нуждающимся, унывающим, многодетным, незнакомым, мимо проходящим, таксистам, уборщицам в детских домах, трудникам в монастыре, детям, тем, кто так ничего и не понял, и тем, у кого, как он до конца верил, была надежда понять. Всем. Как это возможно?
Он появлялся раньше, чем его становилось видно. Птенцами своими и чадами, голосом, запахом ладана, дымом кадила, шорохом пакетов и коробок с подарками и чем - то ещё неуловимым. Преддверием чуда любви. Если кадить, так до неба. Если отдавать, то до пустых карманов и рук. Если любить то не ждать любви взамен. Если петь, то молиться. Если куда и идти, то только к Богу.
Этой любви и его самого было всегда так много, что не вмещалось, как может человек постоянно существовать и в земном внимании ко всем и каждому, и в молитвенном общении с Богом и святыми, в восхвалении Пресвятой Богородицы?
Он всегда сначала старался накормить человека – это правило, знакомое всем, соприкоснувшимся еще со старцем Ипполитом (Халиным), что некогда подвизался с батюшкой Илием на Афоне, а потом в Рыльске служил, – в полной мере эту их всепокрывающую и принимающую любовь наследовал и отец Илиодор. «Ты покушал? Ты поела? Пойдём, накормлю, пойдём в чайную, пойдём в трапезную». Незнакомым людям. Которые впервые вообще в Оптиной оказались и еще не понимают толком, что происходит. И тебя накрывало чёрным рукавом развевающейся рясы.
За хлебом насущным из бездонных карманов появлялись иконочки, акафисты, отец Илиодор специально бороздил, просто как лайнер, иконные и книжные лавки, набирал там то, что было нужно душе человека, при этом за ним следовали люди, за делом он просто источал из своего сердца добрые слова, наставления, ему задавались вопросы, и следовали на них такие ответы, которых омертвевший, бывало, как сам же потом и признавался, точно воскреснув, человек и отроду не слышал. Слова любви. «А как ты домой поедешь? А тебе же деньги нужны. Бери. А дети у тебя есть? А муж? Как ты живешь? Держи, возьми, не отказывайся». Бесконечный поток даров изливался на паломника, который в итоге мог опомниться, уже очутившись в храме на службе, а потом шёл на Акафист Богородице – на голос человека, который, может, впервые за всю его жизнь дал ему что-то так-без условий возврата. Шёл к человеку. А попадал к Богородице.
Кадить так кадить, дарить так дарить, петь так петь, жить – так жить с Господом. Молиться беспрестанно. Он отдавал потоком горной реки. Неиссякаемым источником. Людям и Господу. Любимейшей его Богородице. Небу и земле.
Он был одновременно в Оптиной, Клыково, на Мехзаводе, на любом из источников вокруг Козельска, в домах и храмах у своих чад, на службе, помогая нуждающимся, унывающим, многодетным, незнакомым, мимо проходящим, таксистам, уборщицам в детских домах, трудникам в монастыре, детям, тем, кто так ничего и не понял, и тем, у кого, как он до конца верил, была надежда понять. Всем. Как это возможно?
Он появлялся раньше, чем его становилось видно. Птенцами своими и чадами, голосом, запахом ладана, дымом кадила, шорохом пакетов и коробок с подарками и чем - то ещё неуловимым. Преддверием чуда любви. Если кадить, так до неба. Если отдавать, то до пустых карманов и рук. Если любить то не ждать любви взамен. Если петь, то молиться. Если куда и идти, то только к Богу.