30.03.2026 08:19
«Утро стрелецкой казни», Василий Суриков, 1881 Понедельник — день тяжёлый. А бывает, что и суровый. Впору вспомнить кар
«Утро стрелецкой казни», Василий Суриков, 1881
Понедельник — день тяжёлый. А бывает, что и суровый. Впору вспомнить картину, где само утро стало символом неотвратимости.
Как это начиналось
В 1878 году Суриков переехал в Москву. Однажды он шёл по Красной площади, засмотрелся на собор Василия Блаженного — и вдруг «в воображении вспыхнула сцена стрелецкой казни, да так ясно, что даже сердце забилось». Художник поспешил домой и до глубокой ночи делал наброски.
Свою роль сыграло и сибирское детство. Предки Сурикова по обеим линиям были казаками, их имена встречаются в списках бунтовщиков конца XVII века. А позже, в Москве, художник бродил по Кремлю, чувствуя в его стенах «что-то удивительно близкое, точно давно и хорошо знакомое».
О чём картина
На полотне — раннее утро после подавления стрелецкого бунта 1698 года. Казнь ещё не началась, но уже неотвратима. Стрельцов в белых рубахах везут на Лобное место. В руках у них зажжённые свечи — символ жизни, которая вот-вот погаснет.
В центре толпы — рыжебородый стрелец, прощающийся с народом. Он кланяется на четыре стороны, как велит обычай. Напротив, на коне, — молодой Пётр I. Их взгляды скрещиваются. Никто не уступает.
Женщины в традиционных русских костюмах плачут. Одна из них — жена чернобородого стрельца — вся сжалась, лицо искажено отчаянием. Этюд для неё Суриков писал летом 1879 года в Тульской губернии, используя в качестве натуры сестру своего соученика по Академии художеств.
Как её приняли
Картину впервые показали на 9-й выставке передвижников, открывшейся 1 марта 1881 года. В тот же день был убит император Александр II. Символическое совпадение, которого художник, разумеется, не мог предвидеть.
Скульптор Марк Антокольский назвал «Утро стрелецкой казни» «первой русской картиной исторической», заметив, что её преимущества «в сто раз выкупают все недостатки». Александр Бенуа писал о «сверхъестественном ужасе начинающейся петровской трагедии».
Сам Суриков признавался, что во время работы его мучили кошмары: «Они шли ко мне с зажжёнными свечами и кланялись, и во сне пахло кровью».
Хранится в Третьяковской галерее. Размер её впечатляет: 223 × 383,5 см .
Понедельник — день тяжёлый. А бывает, что и суровый. Впору вспомнить картину, где само утро стало символом неотвратимости.
Как это начиналось
В 1878 году Суриков переехал в Москву. Однажды он шёл по Красной площади, засмотрелся на собор Василия Блаженного — и вдруг «в воображении вспыхнула сцена стрелецкой казни, да так ясно, что даже сердце забилось». Художник поспешил домой и до глубокой ночи делал наброски.
Свою роль сыграло и сибирское детство. Предки Сурикова по обеим линиям были казаками, их имена встречаются в списках бунтовщиков конца XVII века. А позже, в Москве, художник бродил по Кремлю, чувствуя в его стенах «что-то удивительно близкое, точно давно и хорошо знакомое».
О чём картина
На полотне — раннее утро после подавления стрелецкого бунта 1698 года. Казнь ещё не началась, но уже неотвратима. Стрельцов в белых рубахах везут на Лобное место. В руках у них зажжённые свечи — символ жизни, которая вот-вот погаснет.
В центре толпы — рыжебородый стрелец, прощающийся с народом. Он кланяется на четыре стороны, как велит обычай. Напротив, на коне, — молодой Пётр I. Их взгляды скрещиваются. Никто не уступает.
Женщины в традиционных русских костюмах плачут. Одна из них — жена чернобородого стрельца — вся сжалась, лицо искажено отчаянием. Этюд для неё Суриков писал летом 1879 года в Тульской губернии, используя в качестве натуры сестру своего соученика по Академии художеств.
Как её приняли
Картину впервые показали на 9-й выставке передвижников, открывшейся 1 марта 1881 года. В тот же день был убит император Александр II. Символическое совпадение, которого художник, разумеется, не мог предвидеть.
Скульптор Марк Антокольский назвал «Утро стрелецкой казни» «первой русской картиной исторической», заметив, что её преимущества «в сто раз выкупают все недостатки». Александр Бенуа писал о «сверхъестественном ужасе начинающейся петровской трагедии».
Сам Суриков признавался, что во время работы его мучили кошмары: «Они шли ко мне с зажжёнными свечами и кланялись, и во сне пахло кровью».
Хранится в Третьяковской галерее. Размер её впечатляет: 223 × 383,5 см .