Спор о картине: подарок или искусство?

Однажды, уже не помню, при каких обстоятельствах, знакомый подарил мне картину собственного производства. Я принес ее домой и показал жене.

— Ну что, куда повесим? — спросил я, прикидывая, где в наших стенах нет проводов. Иногда кажется, что их вместо арматуры прокладывали. Куда ни ткни сверлом — обязательно вышибет пробки.

— Мне она не нравится, — совершенно серьезно сказала жена.

— Да просто ты ничего не понимаешь в высоком искусстве, — бросил я излишне напыщенно.

— А ты сам-то много понимаешь?

— Нет. Но это же подарок. Рисовал художник. Наверняка это что-то очень высокоинтеллектуальное, — я крутил картину в руках, пытаясь понять, где у нее верх. — Может, сюда? — приставил я ее к свободному месту на стене.

— Нет. Тут же цветы, — показала жена на своих зеленых колонизаторов, которые захватили всю квартиру. — Давай никуда не будем вешать, ну плохая же картина.

— Ну человек же старался, — не унимался я, хоть и понимал, что картина реально не очень.

— Ну ты подарок принял? Принял. Человеку было приятно. Теперь можно ее…

— Выкинуть?

— Нет, ну выкидывать точно нельзя, — теперь мяч озабоченности был на стороне жены. — Если так хочется повесить, то давай снимем твои грамоты и на их место пристроим.

Я задумался. Но лишь над тем, можно ли развестись через «Госуслуги».

— Не смей посягать на святое! — отчитал я жену. — У нас в коридоре твои художества, которые ты рисовала по номерам — можно вместо них повесить, все равно это не по-настоящему нарис… — я еще не договорил фразу, а уже почувствовал во рту вкус недоваренной и пересоленной гречки, которую буду есть ближайшие три дня.

Картина смотрела на нас из угла, насмехаясь так, как насмехаются сильные мира сего над слабыми духом. Она знала, что мы в ее власти, и это было правдой.

Прошел месяц, но ситуация так и не разрешилась. Картина никак не могла найти себе место в нашем доме: она собирала пыль, лежа на холодильнике, пыталась найти себе пристанище на подоконнике, но наша кошка тоже отнеслась к искусству как-то холодно и то и дело сбрасывала ее оттуда. Картина бесила и не вписывалась абсолютно никуда, кроме пакета для мусора. Но мы не такие люди, и мне стыдно за одни лишь подобные мысли. Не удивлюсь, если на том свете меня отмутузят группой лиц по предварительному сговору Дали, Пикассо, Васнецов и прочие Ван Гоги.

В итоге картину мы повесили в общем тамбуре, без согласования с соседями. Те месяц молчали. Возможно, боялись обидеть нашу преданность высокому и прекрасному. Ведь если человеку не жалко повесить картину в общий подъезд — это однозначно говорит о его приверженности эстетике и культуре, а такое ни в коем случае критиковать нельзя. Тем более в Питере. Можно ведь и огрести.

А вчера сказали:

— Красиво.

— Ага, — кивнул я согласно. А сам, конечно, понимаю: врут ведь, точно врут.

Александр Райн