В пять утра, без будильника это не привычка, это внутренний закон, отчеканенный в крови.

В пять утра, без будильника это не привычка, это внутренний закон, отчеканенный в крови.


Разминка, отжимания, приседания: мышцы должны услышать сигнал, что новый день уже начал свой бег.
Душ, и я натягиваю на себя свой камуфляж, как вторую кожу.

Немного прохладно, в печке закончился дизель, приходится включать её из-за сырости, ведь рядом с моим штабом, неумолчно бубнит горластая река.

Ветер и дождь сегодня мои спутники по лесной тропе, ведущей в полевую столовую. Завтрак это не просто еда, это топливо для души и фундамент для всего дня.
Добровольцы, как пчелы в улей, спешно стягивались на зарядку. Первым делом я расписываю распорядок дня своего коллектива.
Сварочный цех и лаборатории должны работать как отлаженный механизм, без единой заминки. Перед отъездом всем была поставлена задача, но это больше походило на обновление миссии и работу над планом.

Дождь и ветер, я мчал на полевую вертолетную площадку.
Дорога была скверной: мокрая, скользкая, она то тут, то там собирала аварии.
Я сбавил скорость, взглянул на приборы: впереди еще 40-45 минут, а запас времени целых полтора часа.
На полпути я остановился на обочине. Я знаю это место: тут обрыв с шикарным видом, как распахнутая рама с картиной, которую написал сам хаос. Море, огромными волнами, билось о берег, словно разъяренный зверь о прутья клетки. Сильный ветер наклонял деревья, заставляя их кланяться невидимому владыке. Я подумал: сегодня не стоит тут стоять порывы ветра здесь сильные, как пощечины.

Я продолжил движение. Мне сообщили, что авиации, возможно, не будет.
Я написал: «Ну нечего, зато развеялся». Прибыв на точку, дождь то усиливался, то ветер, словно они спорили, кто из них главнее, но авиация не подвела.
Как самого неопытного, меня гоняли с учебными прыжками. Да, наверное, это самое тяжелое, быть в этой роли, когда небо проверяет тебя на прочность. Вертолет нагонял ветер, его лопасти пели свою пронзительную песню, а я бегал, десантируясь и забираясь обратно, как челнок в бесконечном станке судьбы.
Круг за кругом, инструктор меня поправлял и подбадривал, с каждым разом всё увереннее.
И вот за мной закрылась десантная дверь вертолета и мы взмыли в небо.
Нас было более двенадцати бойцов и один заблудившийся, я.

Вертолет взмыл в небо, бойцы в полной экипировке: бронежилеты, каски, оружие, очки, как в кино, словно сейчас мы опустимся на землю, и начнется настоящий бой.
Всё по-настоящему, всё всерьез. Один, второй, третий, бойцы подходили к дверному проему и уходили в бездну ветра, как листья, сорванные ураганом.
Мы были над землей уже высоко, и земля казалась игрушечной, словно на карте.
И тут моя очередь.
Я собрался, посмотрел на выпускающего.
Он похлопал меня по плечу:
-Давай.
Я в ответ кивнул.
И в микросекунду посмотрел вниз. Адреналин добрался до мозга, как молния до громоотвода, и всё пошло по автоматизму.
Я уже в воздухе, смотрю на вертолет и на землю.
Да, никакой счет не сравнится с этим моментом. Это не фильм, это реальность, настолько острая, что ее можно резать, как стекло. На земле меня ждали бойцы. Через несколько минут вертолет приземлился, и все бежали, так как по программе семь-восемь десантирований на землю, а потом экипировка для прыжков на воду.

- Ну как ты? Не повредил себе ничего? Спросил командир.

- Не, я хотел это пройти. Это моё, для памяти. Мне надо быть на грани, чтобы писать через эмоции и адреналин, сказал я.

- Ну тогда это только начало, сказал командир, и его слова упали в мою душу.