02.05.2026 08:00
Полёт продолжался около четверти часа.
Полёт продолжался около четверти часа. Выйдя из вертолета, я понял, что нахожусь в воинской части. Меня отвели в один из ангаров, который оказался набит медицинским оборудованием. Там я прошёл дезинфекции и всевозможные обследования. В заключение мне выдали спортивный костюм и отвели к следователю.
Я долго, в течение нескольких часов, объяснял, кто я и как оказался в том месте. Видимо, мои показания совпали с результатами проверки, потому что полковник - таково было воинское звание следователя - стал относиться ко мне более дружелюбно. «Ладно», - сказал он. - Скажите спасибо, что сейчас не те времена и людей так просто не сажают и не расстреливают. Но чтобы такого больше не повторялось...» Я обрадованно закивал головой, и полковник пододвинул ко мне лист бумаги и ручку. «Это подписка о неразглашении. Прочитайте и подпишите...» - в голосе следователя появились твердые нотки. «И ещё... Вам запрещено летать. Не только на дельтаплане, но даже на пассажирском лайнере! Нарушите - сядете!»
Нужно ли говорить, что я был согласен на всё, лишь бы вернуться домой целым и невредимым. Вскоре меня доставили на вокзал небольшого городка, посадили на ленинградский поезд, и я вздохнул с облегчением.
С тех пор я часто видел во сне, как я парю на дельтаплане, но в действительности мне было запрещено близко подходить к клубу. По документам, я даже никогда в нём не состоял - кто-то постарался подчистить все следы.
Недавно я узнал, что у меня рак щитовидной железы, и жить мне осталось недолго. Врач сказал, что когда-то я, видимо, получил «дозу» радиоактивного облучения, и теперь это сказалось на моём здоровье. Что ж, я знаю, где это произошло, но кто виноват в этом, кроме меня самого? Я не имею понятия, что было в этом озерце, но мне кажется, что этого никто вообще не знает, в том числе и люди, которые меня допрашивали. Возможно, «истина где-то рядом», но мне её не суждено постичь...
Я долго, в течение нескольких часов, объяснял, кто я и как оказался в том месте. Видимо, мои показания совпали с результатами проверки, потому что полковник - таково было воинское звание следователя - стал относиться ко мне более дружелюбно. «Ладно», - сказал он. - Скажите спасибо, что сейчас не те времена и людей так просто не сажают и не расстреливают. Но чтобы такого больше не повторялось...» Я обрадованно закивал головой, и полковник пододвинул ко мне лист бумаги и ручку. «Это подписка о неразглашении. Прочитайте и подпишите...» - в голосе следователя появились твердые нотки. «И ещё... Вам запрещено летать. Не только на дельтаплане, но даже на пассажирском лайнере! Нарушите - сядете!»
Нужно ли говорить, что я был согласен на всё, лишь бы вернуться домой целым и невредимым. Вскоре меня доставили на вокзал небольшого городка, посадили на ленинградский поезд, и я вздохнул с облегчением.
С тех пор я часто видел во сне, как я парю на дельтаплане, но в действительности мне было запрещено близко подходить к клубу. По документам, я даже никогда в нём не состоял - кто-то постарался подчистить все следы.
Недавно я узнал, что у меня рак щитовидной железы, и жить мне осталось недолго. Врач сказал, что когда-то я, видимо, получил «дозу» радиоактивного облучения, и теперь это сказалось на моём здоровье. Что ж, я знаю, где это произошло, но кто виноват в этом, кроме меня самого? Я не имею понятия, что было в этом озерце, но мне кажется, что этого никто вообще не знает, в том числе и люди, которые меня допрашивали. Возможно, «истина где-то рядом», но мне её не суждено постичь...