Чему они радовались?

Чему они радовались?

История женщины из Камышина

Хочу рассказать об одном случае, произошедшем со мной год назад. Меня он очень поразил и заставил поверить, что в этом мире мы, по-видимому, не одни.

Началось со странного сна. Будто вся семья собралась в доме, где прошло наше детство, и тут со двора к распахнутому окну подошёл отец - он умер пять лет назад. «Вы ведь про беду не знаете, - сказал отец, - Анатолий умер...» Сон запомнился, хотя обычно мало какие сохраняются. И вот дней через десять нам звонят: умер Анатолий, младший брат. Покойный отец не ошибся.

Поехала я на похороны - это в Урюпинском районе, прибыла туда после обеда 26 марта. И в тот же день в восьмом часу вечера привезли его тело из морга. Поставили гроб на табуреты в горнице, родные вышли договариваться насчёт могилы и похорон. Я тоже вышла, но потом вернулась, потому что пришла вдруг мысль, что ж он там один? Пойти хоть свечку зажгу.

Вернулась в горницу, зажгла свечу, держу её в руках и сама себя уговариваю, мол, нечего мне его бояться, ведь это брат мой, сегодня он, а завтра я, может, помру. И в этот миг я почувствовала, что вокруг моей груди и спины что-то зашевелилось. Было ощущение, будто множество змей толщиной в палец поползли по телу в разных направлениях. Это шевеление привело меня в такой ужас, что с ума, наверное, сойти можно. Мне бы молитву почитать, но ни одной не знаю.

Свеча в руке горит, и как ни жутко мне, сама думаю: нет, свечу-то надо поставить. В стакан с зерном её прилаживаю, а сама глаз на покойника боюсь поднять. Шевеление всё продолжалось, но что удивительно - только на груди и спине. Стояла я у стола, рядом со мной гроб, сбоку. Когда я повернула голову, чтобы окинуть взглядом комнату, то что же вижу?! По другую сторону гроба стоит толпа. Все они немногим больше метра, ростом одинаковые, руки опущены, кистей рук за гробом мне не видно. Я стояла с одной стороны гроба, а они, стало быть, по другую сторону. И что меня поразило: все они смотрели на меня и... улыбались! И такая у них радость была на лицах, глаза просто лучились этой радостью, у людей я таких взглядов не видела. Рты у них какие-то прямоугольные, глаза круглые, светлые, если даже не светящиеся. Ресницы тёмные и длинные. Всё тело и лицо у них светло-голубое, и на этом фоне как бы чёрным карандашом обведено круглое лицо, рот и глаза.

Я уставилась на первого, в глаза ему гляжу, и он на меня смотрит, а взгляд его как бы говорит: «Ну что, не боишься?..» Я, конечно, ничего ответить не могу, но больше не выдержала, повернулась и без оглядки быстро вышла в другую комнату. И тут же с меня это шевеление стало сползать, словно оставаясь в той комнате с покойником. Страх тоже исчез, только в голове мысли: почему они такие радостные, ведь у нас горе? Правда, на вид они добрые, одежды на них не было, а сами словно из воздуха сделаны, светло-голубые.

Своим в тот вечер я ничего не сказала: вдруг, думаю, бояться будут, а на другой день рассказала. Брат умер от водки, много пил, а в последние три дня не пил, и если мама вечером зажигала свет, то он с испугом говорил: «Выключи быстрее, они стоят!» - «Кто стоит? - мама спрашивает. - Может, ты бредишь?» А он отвечает: «Нет, я не брежу, а стоят люди...» Мама их не видела, а он, оказывается, видел. Стало быть, и мне они явились. Сейчас думаю, что же я не спросила, кто они? Полагаю, это те, кто питается нашей энергией и пороками. Они и ждали вновь преставившегося, и радовались ему.