Свидетель Моисеев Т.

Свидетель Моисеев Т.Н. в своих показаниях (от 27марта 1930г.) ограничился также общими фразами, которые были приняты следствием как неопровержимые доказательства вины Салтыкова А.М.Так он свидетельствовал: «я Моисеев знаю что кулок, дер знаменки, солтыков священник дореволюции стражник кулак сторшина, и теперь эксплуататор
Советников Петр до революции стражник кулак и теперь Советников С. Дореволюции кулак и теперь Анухрев Егор до революции крупный растовщик, комендант черного орла в данное хозяйство крепкое, Ртищев А.Н. крупный ростовщик, кулак комендант черного орла, Курочькин ф. Дореволюции и теперь кулак фролов симен, раньше кулак вданое время зажиточный староста церковный, а все вместе взятоя всегда ишли против
сов власти и проводимых мероприятия особенно против колектевизации…
А когда мы в 1930 году стали организовать колхоз то данная группа кулоков не однократно срывала собрания, например я помню наодном собрании, Анухрев Рищев А говорили мы вколхозе никогда неуживемся т-к брат с братом нимогут водной семье жить а ты и подавно, что вколхозе будут давать нормы ¾ ф а мы привыкли есть по 5 фунтов в сутки, что нам надоют силом мошиныи будут (…) нас а мы голыя и голодныя будим ходить(…) слова и другия говорили, но всеже нам пришлось организовать колхоз первой раз 27 дворов, а затем после волосной бедняцкой конфиренцыя кулоки стали сами организовать колхоз списки составляли фролов Анухрев ртищев и провели своих людей в правления и изколхоза их и засобой потощили всю массу придворительно собрали совищания у свещеника солтыкова, начали запугать актив (…) что обязательно будит весной война, а весной мы пирибьем весь актив. Некоторым из актива личьно говорили что мы вас всеравно пирьбьем всилучего некоторыя актив стал бежать из деревни, вовсей этой работе эти кулоки держали связь сдругими деревнями все время в результате в 3-х деревнях подали заявления об выходе изколхоза было одновремино и разволились колхозы » .
Из документов, которые имеются в деле, достаточно ясно следует, что Салтыков А.М. проживал в д.Константиновке В.Троицкой вол. Белебеевского кантона, а по показаниям гр.Моисеева Т.Н.он проживал в д.Знаменка, но эти явные несоответствия в показаниях свидетелей не интересовали следствие, равно как и те нелепости, которые имели место в показаниях других,и на которых строилось обвинение.
Исходя из этого принимается постановление по делу об избрании меры пресечения (от 2 апреля1930г.) в отношении Салтыкова А.М –заключения под стражу в Белебеевский исправдом, где он и находился вплоть до рассмотрения дела Тройкой ОГПУ БАССР 26 апреля 1930г.
Не интересовало и то обстоятельство, что сотрудник НКВД, который вел дело, а точнее фабриковал его, нарушил самые элементарные нормы действующего на то время уголовно-процессуального кодекса, в силу того, что был социальный заказ и его необходимо было выполнить, при этом главным было, что дело групповое (по делу проходили всего 8 человек) и обязательно во главе с идейным вдохновителем - православным священником, и таковым стал (согласно материалам дела) Салтыков Алексей Михайлович.
Не может не обратить внимание и тот факт, что следствие по делу о контрреволюционной деятельности было начато 28 марта 1930г. и уже 2 апреля 1930г. принимается постановление начальника В.Троицкой вол. милиции о том, что дело принято к своему производству, а также отмечается, что материал « по обвинению граждан …Салтыкова Алексея в контрреволюционной деятельности, предусмотренной ст.ст.58-10,58-8 и принимая вовнимание вовнимание, что предварительное дознание проведено с достаточной полнотой, в дополнении не нуждается» .
Сам же Алексей Михайлович на допросе 2 апреля 1930г. в части инкриминируемых ему преступлений показал следующее: на вопрос: «В 1920 году в восстании Черного Орла вы участвовали и что знаете по этому делу» ответил «Я не участвовал и ничего ни могу сказать по этому делу». Далее на вопрос «Как часто увас на квартире за последнее время созывались секретные совещания, и кто наних присутствовал»