«Фрунзе оказался в этом смысле исключительно технологичен, - отмечал Николай Карлович.

«Фрунзе оказался в этом смысле исключительно технологичен, - отмечал Николай Карлович. - Он не рефлексировал. Если в Самарской и Симбирской губерниях крестьяне пребывают в отчаянии от того, что у них продотряды отнимают весь хлеб, и вследствие этого поднялись на восстания в тылу у красных войск, то эти восстания надо быстро и организованно задавить. Бунтующие крестьяне — техническая помеха, ее надо убрать. Иначе ему, Фрунзе, будет сложно добиваться победы на фронте».
Был быстро создан военно-полевой штаб и карательный отряд в 1200 человек. Его усилили дополнительными частями. Руководство этим делом Михаил Фрунзе возложил на комиссара штаба своей 4-й армии. И спокойствие в тылу было обеспечено.
«Фрунзе получил войска без дисциплины, но он оказался виртуозом по части приведения этих войск в боеспособное состояние», - рассказывал Николай Сванидзе.
А Евгений Петров писал:
«Быстро сгонялись в глубокий тыл те красные полки, у которых наглухо схлопнулись боевые крылья; туда, где теплилась чуточная надежда, вливали здоровые, свежие роты, ставили новых, крепких командиров, гнали из тыла в строй отряды большевиков, целительным бальзамом оздоровляли недужный организм армии; с других участков, с других фронтов перекидывали ядреные, испытанные части, в лоб Колчаку поставили стальную дивизию чапаевских полков. Гнали на фронт артиллерийские резервы, гнали ящики патронов, винтовки, пулеметы, динамит, гнали продовольствие хозяйственным частям: тыл в эти дни фронту служил как никогда. «Все для фронта» — и железной рукой проводили в жизнь этот мужественный и страшный лозунг. (…)
Кто с Фрунзе работал — тот помнит и знает, с какой мукой и с какой неистовой радостью он всего себя, целиком, до последнего отдавал — и мысль, и чувство, энергию — в такие решающие дни.
Крепко сжат был для удара по Колчаку чугунный кулак Красной Армии.
Фронт почувствовал дыханье свежей силы. Вздрогнул фронт в надежде, в неожиданной радости. Вдруг и неведомо как перестроились смятенные мысли, полки остановились, замерли в трепетном ожидании перемен.
И вот наступили последние дни: Фрунзе повел полки в наступленье…»
28 апреля 1919 года приказом по войскам Южной группы были организованы заградительные отряды для борьбы с дезертирством. Они состояли из присланных городских убежденных большевиков, которых вооружили пулеметами. Кроме того, Фрунзе часто лично ходил в бой. По частям тогда мгновенно разносилось: «Фрунзе в цепи! Фрунзе в цепи!» И красные бойцы шли в бой слепо и озверело.
У бывшего царского офицера, а ныне красного командарма Тухачевского Михаил Фрунзе вызывал неприязнь. Тухачевский был крайне амбициозен, а его армия оказалась в подчинении у Фрунзе в составе Южной группы войск. Тухачевский подавал рапорты-жалобы наркомвоенмору Троцкому. У самого Троцкого тоже было сложное отношение к Фрунзе, так как тот связывался напрямую с Лениным и вообще был человеком Владимира Ильича. Троцкий даже предпринял попытку отстранить Фрунзе от должности накануне контрнаступления, но безуспешно.
Впоследствии Михаилу Тухачевскому пришлось признать:
«Фрунзе ни разу не имел неуспеха в операциях...».
Эту фразу он написал в своей статье «Крупнейший стратег». И это было чистой правдой. Потому что Фрунзе будет победителем Колчака, покорителем Туркестана, автором победы над Врангелем.
«Характерными чертами стратегии в его операциях были: исключительная выдержка и спокойствие, уверенность в своих предположениях, трезвая оценка противника, учет его сил и средств на основании самой углубленной разведки, выбор для удара решающего направления, позволяющий нанести противнику полный разгром его сил, мощная группировка, сосредотачиваемая на этом направлении, обеспечивающая перевес в силах», - писал Тухачевский о Фрунзе.