Воспоминания Альберта Карозы о работе геофизика "Когда-нибудь и мы, брат, отоспимся Человек не может существовать

Воспоминания Альберта Карозы о работе геофизика

"Когда-нибудь и мы, брат, отоспимся

Человек не может существовать долгое время без сна. Выходит, и геофизик – тоже. Но в далёкие годы об этом как-то не задумывались, и комфортабельных или хотя бы каких-то условий для отдыха у нас не было. Виноватых в этом искать не стоит. Просто геофизическая работа не подчиняется каким-либо параграфам Кодекса законов о труде. Исследование разведочных скважин может уложиться и в три часа, но может и в сутки не уложиться. А прерывать его нельзя. Поэтому учёт рабочего времени в геофизических экспедициях был помесячным, а не таким, как у нормальных людей: отработал восемь часов и свободен до следующего дня! Это – одна сторона дела. Вторая – тоже не очень утешительная. Вот наступило время сна. Где полевая партия в это время может оказаться? А хоть где: на скважине, в поле, в лесу, в непреодолимом сугробе и т.д.

Летом особых проблем с ночёвкой не возникало. Облюбовал подходящее место, забрался в спальный мешок и храпи до утра. Главное, чтобы комары не обкусали до уровня наглядного пособия по анатомии человека.

В тех краях, где скука дико жалит,
А улыбки милых далеки,
Нам дороже всех вещей, пожалуй,
Рюкзаки да спальные мешки.
Но когда рюкзак себя разгрузит
И ослабит полностью наш тыл,
Нам бывает бесконечно грустно,
И грозят восстаньем животы.
Но отбросив грусть-тоску подальше,
Я влезаю царственно в мешок,
Я смеюсь над стужею и даже
Прочитать друзьям не прочь стишок.
Потому в краях, где стынь да ветер,
А улыбки милых далеки.
Нам дороже всех вещей на свете
Рюкзаки да спальные мешки.

Зимой было хуже – лабораторию приходилось отключать от электросети (так положено), а других источников тепла нет. И если вдруг пройдёт слух, что возле скважины гуляет негр, – значит, кто-то из геофизиков переспал на куче угля возле котельной. Если куча очень большая, на ней бывает аж жарко, правда, жестковато. В кабинах машин мягче, но они быстро выстуживаются. Надо постоянно вставать и заводить двигатель. И сон получается какой-то дробный. Но когда вблизи оказывались скважинные газовые факелы, ночной рай для нас был обеспечен. Внутренняя сторона обваловки скважины представляла собой южный берег Крыма. Тепло, сухо и мухи не кусают. Но и тут не всё было гладко. Ветер в любой момент мог сменить направление и подуть в нашу сторону.
Но об этом лучше стихами.

Ах, непогода-милушка,
Не стоит нас пугать.
У факела под крылышком
Мы любим отдыхать.
Отелей нет с кроватками
На этих авеню:
Расстелешь плащ – и пятками
К веселому огню.
А газ в эпохи прежние
Грешил наверняка,
Вот и орет, как грешники,
В нескучные века.
Шалит совсем по-детски он,
Лизнуть нас норовит,
А племя молодецкое
Бессовестно храпит.
Но сменит направление,
Подует ветер вспять –
Тогда одно спасение:
Торжественно тикать.
Клянем словами сонными
Нарушенный уют,
А брови подпаленные
До свадьбы подрастут.
Чтоб кровь прогреть, чтоб было что
Потом нам вспоминать,
У факела под крылышком
Мы любим отдыхать.

Особого внимания заслуживают ночёвки в пути. Такое случается в гололёд, о котором заблаговременно не знаешь, а очумевший ветер просто сдувает машины с зеркальной дороги. Это бывает и при поломках машин, и просто во время страшного бездорожья, когда за день не успеваешь добраться до скважины.

Только что открытое Сатаевское месторождение длительное время находилось в зоне ужасного бездорожья, и мы до наступления ночи так до него и не добирались. Нас, измученных бесчисленными буксовками, промокших и продрогших, пожалел добрый скотник, дежуривший на скотоферме, и устроил в ясли для только что появившихся телят. Это было единственное тёплое место на ферме. Телята держались на ногах плохо, скользили по полу, тыкались мордочками в наши головы, но мы всю ночь проспали глубоким сном праведников. Правда, проснувшихся праведников ждал небольшой сюрприз. Оказалось, что добрейшие телята всю ночь удобряли нас не просто свежим, а свежайшим навозом, подаренным нам непосредственно