22.07.2026 18:52
...
...тоже переехало в Белебей. Она меня стала просить, чтобы я устроила ее на работу в нашей деревне, ....
======================
История одной исчезнувшей деревни. Часть третья
У нас в доме было две комнаты (передняя и задняя — ближняя к входной двери), сени, чулан, коридор, так что уборки хватало. Крашеный пол был только в передней комнате. Крыша была соломенной, дом снаружи был вымазан толстым слоем глины для тепла (такие дома в деревне были у большинства). На улицу выходили три окна с наличниками, перед домом крыльцо со ступенями, перед крыльцом лежал большой камень, который мы летом тоже мыли. В задней комнате было два окна, они смотрели в палисадник. Палисадник был огорожен изгородью из орешника. В палисаднике росли лук, помидоры, огурцы. В 1936 году появился палисадник перед домом. Мама принесла из города сирень и посадила в этот палисадник, сирень долго приживалась на новом месте.
С запада к стене дома примыкала конюшня, затем начинался двор. Двор был огорожен плетнем, а с северной стороны досками. Открытую часть двора отец засеял табаком. На чердаке дома хранились березовые веники для бани и для подметания. Справа от входа в заднюю комнату была большая русская печь. Вдоль окна стояли лавки, на них стояли ведра, чугуны. В углу стоял стол, он был некрашеный, но всегда тщательно выскоблен и вымыт. Над столом в углу висели иконы. Слева от двери была вешалка для одежды. В передней комнате все было покрашено: пол, стол, кровать, деревянный диван, сундуки. В углу висели иконы, на маленьком столе стояла швейная машинка. На стене висело зеркало. В комнате был самодельный шкаф с посудой и бельем. В передней комнате была малая печь «голландка». Часть комнаты была выгорожена под спальню, в спальне деревянная кровать с матрасом из соломы. За голландкой стояли мешки с лесными орехами. Помню, был случай. Орехи разрешалось брать только из открытого мешка, но в конце там уже остались мелкие орехи и много шелухи, тогда я проделала веретеном дырку в завязанном мешке и брала потихоньку орехи из этого мешка, пока не была разоблачена.
Часто нам приходилось носить маме в поле малышей для кормления, больше всех я носила Илью. Он плачет у меня на руках, рядом Петя идет, тоже устанет и плачет, у меня тоже руки отрываются. Сядем, отдохнем и дальше идем. В куклы я не играла, у меня всегда были живые куклы. Мама была передовицей в колхозе. Отец плотничал в колхозе, на полевых работах был мало, потом работал в пожарной охране. Летом была заготовка дров, корма и лык (кора липы) для лаптей. В нашей семье все дети были слезливыми, особенно Коля, а меньше всех — Нина.
Помню, как она однажды пошутила 1 апреля. У нас в доме одно время жили еще две семьи (квартиранты). И вот Нина каждому, кто приходит с улицы, дает таз, веник и говорит, что истопила баню и надо быстро идти мыться, так как народу много, чтобы успеть всем помыться до ночи. Никакой бани она, конечно, не топила. А наша баня была за колхозным конным двором, где всегда были люди. И вот они смотрят и удивляются, что это от дома Буреевых все идут в баню с веником и тазом и быстро возвращаются. Всех, кто вернулся, Нина уговаривала молчать и отправляла следующего. Осмелилась и с отцом так пошутить. Все кончилось мирно и смехом, это было 1 апреля.
Еще помню смешной случай с отцом. Когда он ходил в баню, он часто брал с полки в избе жидкое лекарство в бутылочке и натирал в бане поясницу, которая у него болела. На полке рядом с лекарством стояла бутылочка с фиолетовыми чернилами, и один раз он случайно вместо лекарства взял чернила. Освещение в комнате и в бане было плохое (коптилка), так что он не заметил разницы в бутылках, натер чернилами спину, потом в бане он, видимо, умывался и испачкал все лицо, но зеркала в бане не было. Мы сидели вечером дома, и вот когда зашел в дом этот фиолетовый негр, мы начали хохотать. Он ничего не может понять, а мы сгибаемся от смеха и не можем ему объяснить, наконец ему дали зеркало. Ох и проклинал он всех на свете, когда отмывал чернила!
======================
История одной исчезнувшей деревни. Часть третья
У нас в доме было две комнаты (передняя и задняя — ближняя к входной двери), сени, чулан, коридор, так что уборки хватало. Крашеный пол был только в передней комнате. Крыша была соломенной, дом снаружи был вымазан толстым слоем глины для тепла (такие дома в деревне были у большинства). На улицу выходили три окна с наличниками, перед домом крыльцо со ступенями, перед крыльцом лежал большой камень, который мы летом тоже мыли. В задней комнате было два окна, они смотрели в палисадник. Палисадник был огорожен изгородью из орешника. В палисаднике росли лук, помидоры, огурцы. В 1936 году появился палисадник перед домом. Мама принесла из города сирень и посадила в этот палисадник, сирень долго приживалась на новом месте.
С запада к стене дома примыкала конюшня, затем начинался двор. Двор был огорожен плетнем, а с северной стороны досками. Открытую часть двора отец засеял табаком. На чердаке дома хранились березовые веники для бани и для подметания. Справа от входа в заднюю комнату была большая русская печь. Вдоль окна стояли лавки, на них стояли ведра, чугуны. В углу стоял стол, он был некрашеный, но всегда тщательно выскоблен и вымыт. Над столом в углу висели иконы. Слева от двери была вешалка для одежды. В передней комнате все было покрашено: пол, стол, кровать, деревянный диван, сундуки. В углу висели иконы, на маленьком столе стояла швейная машинка. На стене висело зеркало. В комнате был самодельный шкаф с посудой и бельем. В передней комнате была малая печь «голландка». Часть комнаты была выгорожена под спальню, в спальне деревянная кровать с матрасом из соломы. За голландкой стояли мешки с лесными орехами. Помню, был случай. Орехи разрешалось брать только из открытого мешка, но в конце там уже остались мелкие орехи и много шелухи, тогда я проделала веретеном дырку в завязанном мешке и брала потихоньку орехи из этого мешка, пока не была разоблачена.
Часто нам приходилось носить маме в поле малышей для кормления, больше всех я носила Илью. Он плачет у меня на руках, рядом Петя идет, тоже устанет и плачет, у меня тоже руки отрываются. Сядем, отдохнем и дальше идем. В куклы я не играла, у меня всегда были живые куклы. Мама была передовицей в колхозе. Отец плотничал в колхозе, на полевых работах был мало, потом работал в пожарной охране. Летом была заготовка дров, корма и лык (кора липы) для лаптей. В нашей семье все дети были слезливыми, особенно Коля, а меньше всех — Нина.
Помню, как она однажды пошутила 1 апреля. У нас в доме одно время жили еще две семьи (квартиранты). И вот Нина каждому, кто приходит с улицы, дает таз, веник и говорит, что истопила баню и надо быстро идти мыться, так как народу много, чтобы успеть всем помыться до ночи. Никакой бани она, конечно, не топила. А наша баня была за колхозным конным двором, где всегда были люди. И вот они смотрят и удивляются, что это от дома Буреевых все идут в баню с веником и тазом и быстро возвращаются. Всех, кто вернулся, Нина уговаривала молчать и отправляла следующего. Осмелилась и с отцом так пошутить. Все кончилось мирно и смехом, это было 1 апреля.
Еще помню смешной случай с отцом. Когда он ходил в баню, он часто брал с полки в избе жидкое лекарство в бутылочке и натирал в бане поясницу, которая у него болела. На полке рядом с лекарством стояла бутылочка с фиолетовыми чернилами, и один раз он случайно вместо лекарства взял чернила. Освещение в комнате и в бане было плохое (коптилка), так что он не заметил разницы в бутылках, натер чернилами спину, потом в бане он, видимо, умывался и испачкал все лицо, но зеркала в бане не было. Мы сидели вечером дома, и вот когда зашел в дом этот фиолетовый негр, мы начали хохотать. Он ничего не может понять, а мы сгибаемся от смеха и не можем ему объяснить, наконец ему дали зеркало. Ох и проклинал он всех на свете, когда отмывал чернила!