03.05.2026 14:46
«Парсифаль» Вагнера: возвращение легенды 13 мая
«Парсифаль» Рихарда Вагнера: гордость репертуара Мариинского театра — вновь прозвучит на Исторической сцене Большого 13 мая
Интерес к последней опере Рихарда Вагнера всегда был окрашен особыми тонами — как желание прикоснуться к чему-то мистическому и даже запретному. Тридцатилетнее вето авторского права, наложенное композитором на исполнение «Парсифаля» за пределами Байройтского театра, вызвало эффект мощной рекламной кампании. Как только срок ограничений подошёл к концу, партитура моментально разлетелась по мировым оперным домам и частным антрепризам. Россия оказалась в числе первых стран, где «Парсифаль» прозвучал, едва перешагнув через границы. Постановка в Большом театре Народного дома графа Шереметьева в Санкт-Петербурге, состоявшаяся в 1913 году, должна была увидеть и московские сцены, но известные исторические события, а позже и новые идеологические основания снова надолго закрыли «Парсифалю» путь к зрителю.
Вагнеровскую драму-мистерию «чрезвычайно трудно поставить», — признавался английский режиссёр Тони Палмер, в 1997 году создавший сценическую версию «Парсифаля» для Мариинского театра. Маэстро Валерий Гергиев, более четверти века кропотливо собиравший в северной столице полный «вагнеровский канон» из десяти опер мастера, бережно хранит в репертуаре спектакль, с которого началась история превращения Санкт-Петербурга в «русский Байройт». 31 марта и 1 апреля эта единственная в России постановка торжественной сценической мистерии Вагнера впервые за 28 лет увидела свет рампы Большого театра, вызвав неподдельный зрительский энтузиазм.
В своём спектакле Тони Палмер не усложняет символический текст оперы избыточными режиссёрскими решениями. Напротив, он обращается к зрителю на универсальном художественном языке, органично вбирая его в церемониальное действо на грани искусства и религиозного опыта. Продолжающая театральный зал глубокая перспектива из витражей вовлекает в мысленный процесс очищения их помутневшего стекла — совершаемый героями драмы процесс самопознания и очищения собственных душ на пути к свету спасения искупительной любовью. Постановка не пытается восполнить «дефицит» внешних событий, не спорит со статичностью драмы, концентрируя всё внимание слушателя на музыке.
🎫 Купить билет
📸 Михаил Вильчук
Интерес к последней опере Рихарда Вагнера всегда был окрашен особыми тонами — как желание прикоснуться к чему-то мистическому и даже запретному. Тридцатилетнее вето авторского права, наложенное композитором на исполнение «Парсифаля» за пределами Байройтского театра, вызвало эффект мощной рекламной кампании. Как только срок ограничений подошёл к концу, партитура моментально разлетелась по мировым оперным домам и частным антрепризам. Россия оказалась в числе первых стран, где «Парсифаль» прозвучал, едва перешагнув через границы. Постановка в Большом театре Народного дома графа Шереметьева в Санкт-Петербурге, состоявшаяся в 1913 году, должна была увидеть и московские сцены, но известные исторические события, а позже и новые идеологические основания снова надолго закрыли «Парсифалю» путь к зрителю.
Вагнеровскую драму-мистерию «чрезвычайно трудно поставить», — признавался английский режиссёр Тони Палмер, в 1997 году создавший сценическую версию «Парсифаля» для Мариинского театра. Маэстро Валерий Гергиев, более четверти века кропотливо собиравший в северной столице полный «вагнеровский канон» из десяти опер мастера, бережно хранит в репертуаре спектакль, с которого началась история превращения Санкт-Петербурга в «русский Байройт». 31 марта и 1 апреля эта единственная в России постановка торжественной сценической мистерии Вагнера впервые за 28 лет увидела свет рампы Большого театра, вызвав неподдельный зрительский энтузиазм.
В своём спектакле Тони Палмер не усложняет символический текст оперы избыточными режиссёрскими решениями. Напротив, он обращается к зрителю на универсальном художественном языке, органично вбирая его в церемониальное действо на грани искусства и религиозного опыта. Продолжающая театральный зал глубокая перспектива из витражей вовлекает в мысленный процесс очищения их помутневшего стекла — совершаемый героями драмы процесс самопознания и очищения собственных душ на пути к свету спасения искупительной любовью. Постановка не пытается восполнить «дефицит» внешних событий, не спорит со статичностью драмы, концентрируя всё внимание слушателя на музыке.
🎫 Купить билет
📸 Михаил Вильчук