16.05.2026 11:11
В том, что Бог есть, я убеждался неоднократно.
В том, что Бог есть, я убеждался неоднократно. Приведу лишь пример из Великой Отечественной.
В момент затишья между артобстрелами я прилёг вздремнуть. На стене землянки висели ходики. Возле двери сидел вестовой Рамазан. Сплю и вижу совершенно явственно, что дверь открывается и входит моя мама, о которой я ничего не знал более тридцати лет! Мама поманила меня рукой… и вышла. Часы показывали пять вечера.
Я открыл глаза, понимая, что видел сон. Но на часах было ровно пять!.. Сел на топчане, оглядел землянку и, осознавая, что могу показаться сошедшим с ума, спрашиваю Рамазана, кто сейчас входил. «Кто может войти, если я тут сижу и вы спите?! Моя мама… Она только что открывала дверь! «Да Господь с вами! Раз я тут — мышь не пробежит! И мама ваша далеко, как вы рассказывали. Не волнуйтесь! На войне всякое может привидеться…», — стал уговаривать меня солдат, полагая, что я немного тронулся».
Понимая совершенную абсурдность своих действий, я тем не менее надеваю сапоги, набрасываю на плечи шинель и говорю Рамазану: «Пойдём со мной!» Тот посмотрел на меня как на больного, спорить не стал, и мы оба вышли из землянки. Сознавая, что схожу с ума, иду вперёд, и тут раздаётся резкий свист летящего снаряда. Взрыв… Когда рассеялся дым, мы с Рамазаном увидели на том месте землянки, где несколько минут назад покоилась моя голова, огромную воронку.
Вот почему солдаты меня не только любили, хотя я и не давал им поблажки, но и считали своим талисманом. Кроме Вити Шорникова, я всех привёл домой живыми…
Иосиф Прут
Иначе не скажешь | Мы в МАХ
В момент затишья между артобстрелами я прилёг вздремнуть. На стене землянки висели ходики. Возле двери сидел вестовой Рамазан. Сплю и вижу совершенно явственно, что дверь открывается и входит моя мама, о которой я ничего не знал более тридцати лет! Мама поманила меня рукой… и вышла. Часы показывали пять вечера.
Я открыл глаза, понимая, что видел сон. Но на часах было ровно пять!.. Сел на топчане, оглядел землянку и, осознавая, что могу показаться сошедшим с ума, спрашиваю Рамазана, кто сейчас входил. «Кто может войти, если я тут сижу и вы спите?! Моя мама… Она только что открывала дверь! «Да Господь с вами! Раз я тут — мышь не пробежит! И мама ваша далеко, как вы рассказывали. Не волнуйтесь! На войне всякое может привидеться…», — стал уговаривать меня солдат, полагая, что я немного тронулся».
Понимая совершенную абсурдность своих действий, я тем не менее надеваю сапоги, набрасываю на плечи шинель и говорю Рамазану: «Пойдём со мной!» Тот посмотрел на меня как на больного, спорить не стал, и мы оба вышли из землянки. Сознавая, что схожу с ума, иду вперёд, и тут раздаётся резкий свист летящего снаряда. Взрыв… Когда рассеялся дым, мы с Рамазаном увидели на том месте землянки, где несколько минут назад покоилась моя голова, огромную воронку.
Вот почему солдаты меня не только любили, хотя я и не давал им поблажки, но и считали своим талисманом. Кроме Вити Шорникова, я всех привёл домой живыми…
Иосиф Прут
Иначе не скажешь | Мы в МАХ