Памятник Николаю II открыли и освятили в Пензе.
Точнее, в уютном пензенском пригороде Заречном - закрытом, но большом городе, где успешно куется наш ядерный щит и не только он.
Покровитель атомной отрасли - святой Серафим Саровский, поэтому красавец - главный храм этого города - храм святого Серафима. Памятник встал около него, что сильно вдвойне, потому что именно Николай II канонизиоовал св. Серафима и именно о Николае сам святой пророчествовал: что "будет царь, который меня прославит. А затем этого царя прославит Бог".
Вот и здесь они рядом снова.
Император Николай II - святой удивительной силы: это самый оболганный человек русской истории, но правда о нём прорастает сквозь неслыханную толщу лжи. Вся мощь государтсвенной машины почти век работала на то, чтобы его имя было растоптано и забыто, но его почитают всё больше и больше.
И у него есть теперь какая-то особая власть слышать, помогать, хранить и спасать тех, кто к нему обращается и те места на Земле, где он был и которые ему особенно дороги.
Понял это в Кафедральном Спасском Соборе Пензы - в 1904 году, провожая войска на русско-японскую войну, Царь был в Пензе. И в Спасском Собре он недоого молился.
В Советскую пору Собор сперва разорили, осквернили, а потом снесли. До недавней поры здесь был пустырь с памятником Марксу.
А потом Собор во всём его благолепии восстановили. И царь снова здесь: Прямо у солеи - его большая икона. А под нет - чудом сохраненый и обретённый заново скол мрарной таблички, сделанный в 1904 году в память о его визите.
За хранение такой таблички люди могли получить срок или быть расстреляны, как был расстрелян в 30-е мученик Василий Иванов, хранивший фотографии Царской семьи.
Но люди рисковали, берегли её, как святыню. А их берег святой Николай II. И вот он снова здесь.
И всякий, посмотрев в его глаза, может повторить слова, которые записал кто-то после того его визита в 1904 году, а в 1909 их опубликовали «Пензенские губернские ведомости». Мы вывели эти слова на постаменте памятника царю:
«Я видел его лицо в нескольких от себя шагах. Доброе, мягкое, благородное, задушевное… Я видел его глаза. Глаза ангела… Глаза, еще затуманенные скорбью прощанья с войсками… Глаза, полные любви, желания добра…
Все бежали. И, казалось, конца не будет этим толпам. Плакали, молились, кричали…»