«Я полюбил другую.

«Я полюбил другую. Прости». — «Если полюбил — уходи. Только напоследок выполни одну мою просьбу…» Утром он проснулся в пустой квартире. На кухонном столе лежал конверт. Прочитав письмо, он побледнел: мир, который казался ему понятным, рухнул в одну минуту.
Артём долго стоял у окна, не решаясь повернуться. За стеклом моросил дождь, по подоконнику тихо стучали капли, а в комнате пахло остывшим чаем и чем-то домашним, безвозвратно уходящим.
— Я встретил другую, — наконец выдавил он. — Прости, Нина.
Она в этот момент мыла чашку. Не вздрогнула, не уронила её, не вскрикнула. Только закрыла кран, аккуратно поставила чашку на сушилку и вытерла ладони полотенцем. Потом обернулась.
— Значит, уходи, — сказала она ровно. — Если правда любишь — не держу.
Артём ожидал слёз, упрёков, бессонной ссоры до рассвета. Ожидал всего, кроме этого спокойствия. Оно даже испугало его сильнее, чем крик.
Нина подошла к столу и провела пальцами по старой скатерти, которую сама когда-то выбирала для их первой квартиры.
— Только сделай мне один подарок, — тихо добавила она. — Подари мне месяц. Один последний месяц, будто между нами всё по-прежнему. Без объяснений, без жалости и без той женщины в наших разговорах.
Артём растерялся. Просьба показалась странной, почти нелепой. Но в её глазах было столько усталой просьбы, что он кивнул.
Этот месяц оказался самым необычным в их жизни.
Нина не устраивала сцен и не пыталась его удержать. По вечерам она готовила его любимый пирог с капустой, зажигала на кухне маленькую лампу с жёлтым абажуром, спрашивала, как прошёл день. Иногда смеялась над старыми историями так легко, будто ничего не случилось. Иногда надолго замирала, глядя на него, словно старалась запомнить каждую морщинку у глаз, каждый жест, каждый звук его голоса.
Артём сначала чувствовал себя виноватым и неловким. Потом — удивлённым. А под конец месяца вдруг начал замечать то, мимо чего проходил годами: как Нина оставляла ему тёплые носки у кровати, как покупала именно тот хлеб, который он любил, как молча забирала на себя его тревоги, не требуя благодарности.
Он приносил ей цветы — будто слишком поздно пытался вернуть то, что сам разрушил. Она принимала букеты с мягкой улыбкой, ставила их в вазу и говорила:
— Красивые.
Но в этой улыбке было что-то прощальное.
В последний вечер они ужинали молча. Нина долго смотрела на свечу, потом поднялась, поцеловала Артёма в висок и сказала:
— Спасибо за подарок.
Он хотел что-то ответить, но слова застряли в горле.
Наутро Артём проснулся поздно. Рядом никого не было. Подушка Нины была холодной. В шкафу исчезли её платья, с полки в ванной — кремы и флакон духов с запахом сирени. Квартира вдруг стала пустой, будто из неё вынесли не вещи, а саму жизнь.
На кухонном столе лежал белый конверт.
Артём вскрыл его дрожащими руками...