«Я звонил в опеку, ребенка можно вернуть»: как муж разбил сердце Анны

- Я звонил в опеку, ребенка еще можно вернуть, - холодно произнес муж

Анна стояла у столешницы, старательно намазывая масло на тост. Каждое движение было выверенным, почти ритуальным, чтобы дрожь в руках не выдавала внутреннего напряжения.

Со стороны могло показаться, что это картина идеального утра: красивая женщина на светлой кухне, запах свежесваренного кофе и тишина.

Вот как раз-таки та самая тишина была неестественной. Раньше в это время уже раздавался топот маленьких ног по паркету, смех и требовательный возглас:

- Мама, смотри!

Теперь же квартира была погружена в пустоту. Матвея временно забрали три дня назад.

Так решили они с Максимом. "Надо отдохнуть друг от друга, подумать", - сказал тогда муж, глядя куда-то мимо нее.

Дверь в гостиную протяжно скрипнула, и внутрь вошел уже одетый для работы Максим. Его галстук был идеально завязан, как и всегда.

- Кофе есть? - спросил он, присев напротив.

- В чашке, - коротко ответила Анна, поставив перед ним тарелку.

Они ели молча. Звук ножа о фарфор казался оглушительным. Анна почувствовала, как нарастает ком в горле.

Она знала, что это затишье перед бурей. Максим сделал глоток кофе и, поставив чашку с легким стуком, наконец, поднял на нее взгляд.

- Я звонил в опеку, начал он без предисловий. Уточнил детали. Процедура возврата… сложная, но возможная. Нужно написать заявление, пройти комиссию, доказать, что мы не справляемся.

Слово "возврат" повисло в воздухе, как удар хлыстом. Анна вздрогнула, словно ее физически ударили.

- Возврат? - переспросила она, и голос ее дрогнул. - Мы что, вещь купили с браком, Максим? Мы забрали ребенка из детдома. Его зовут Матвей. Ему четыре года.

- Я знаю, как его зовут! - резко парировал Максим. - Но я не представлял, что будет так. Я думал, он будет… нормальным, благодарным...

- Нормальным? - Анна встала, опершись ладонями о столешницу. Ее пальцы побелели от напряжения. - Что для тебя нормальный? Четыре года в казенном доме, без единой игрушки, которая принадлежала бы только ему, без мамы, которая придет на плач… Ты думал, он будет как картинка из журнала? Улыбаться и говорить "спасибо" за то, что мы его приютили?

- Он не принимает меня, Анна! - Максим тоже встал, его лицо исказилось гримасой гнева и обиды. - Я пытался! Я покупал ему машинки, пытался играть. Он смотрит на меня пустыми глазами, а ночью орет во сне! Я не высыпаюсь! Я не могу работать! Я прихожу домой и чувствую себя чужаком в собственном доме!

- Ему нужно время! Всего три месяца прошло! Три месяца, Максим! Ты хотел, чтобы он за это время стер всю свою прежнюю жизнь, как файл с компьютера? Ты же сам настаивал! Ты говорил: "Давай сделаем доброе дело, подарим семью ребенку". Я боялась, я сомневалась, а ты… ты уговаривал! Говорил, что мы справимся, что это наполнит нашу жизнь смыслом.

- Я ошибался! - крикнул он. - Признать свою ошибку не стыдно! Стыдно упорствовать в ней. Мы не справляемся. Вернее, я не справляюсь. Я больше не могу.

Мужчина подошел к окну и отвернулся от нее. Плечи его были напряжены.

- И что? Мы просто отвезем его обратно, как щенка, который нагадил в тапки? - голос Анны сорвался на шепот. - Скажем: "Извините, товар не подошел"?

- Не драматизируй. У него будет другой шанс. Может, найдутся люди, которые… которые лучше будут подготовлены. Бездетная пара, у которой больше терпения.

- Подготовлены? - Анна горько рассмеялась. - Мы проходили все эти тренинги, собеседования! Мы были подготовлены! Ребенку нужна не подготовка, Максим, а любовь и постоянство! А мы даем ему постоянство? Нет! Всего три месяца прошло!

Она подошла к нему вплотную, готовая схватить за рукав и заставить повернуться.