Люди в деревне не понимали, почему 75-летняя бабушка каждый день роет во дворе ямы. А когда заглянули… Каждое утро, как только солнце вставало над старыми яблонями, баба Нюра выходила во двор с лопатой. И начинала копать. Яму за ямой. Аккуратно. С усилием. В одних и тех же местах, будто искала что-то под землёй. Сначала соседи думали — маразм. Потом — что клады ищет, из-за войны или дедов. — «У неё, поди, крыша поехала после смерти сына», — шептались. Сын у неё погиб в аварии семь лет назад. Осталась одна. Муж умер ещё раньше. Всё село знало: с тех пор баба Нюра почти не говорила ни с кем, но…
Заключённый женился на бабке 68 лет ради регистрации. В первую ночь в её доме он зашёл в спальню и не поверил своим глазам... Виктор стоял у ворот колонии строгого режима, сжимая в руке потрёпанный паспорт и справку об освобождении. Семь лет позади. Никто не пришёл его встречать. Ни жены, ни дочери, ни друзей. Только холодный осенний ветер и три тысячи рублей тюремного заработка в кармане. Жизнь на воле быстро загнала его в угол. Без регистрации не брали на работу, без работы не было жилья, а без жилья не давали прописку. Он ночевал на вокзалах, в подвалах, чувствуя, как с каждым днём всё глу…
На юбилее моего сына пьяная невестка, думая, что я её не слышу, устроила «аукцион»: — Кто заберёт эту старуху на дачу вместо пугала? Отдам даром — ещё и приплачу! Но когда я вышла из кухни, спокойно села за стол и назвала свою цену, в зале стало тихо. Дальше началось то, чего она точно не ожидала… Я стояла в дверном проёме гостиной своей квартиры на Тверской и наблюдала за юбилеем сына. Денису исполнилось сорок — возраст подведения итогов. Но итоги подводила не он, а я, глядя на этот праздник тщеславия, за который, как и за всё в нашей семье, заплатила я. В воздухе висел густой запах дорогих …
