Спасение на Енисее: Сашка и Алька против стихии

сь в воде, и редко кто выплывает из этой буйствующей реки.
- Держись, - крикнул Сашка и не, чувствуя рук, еще больше стал упираться, чтобы пристать к берегу.
Вот уже почти рядом, почти уткнулись носом, а вода снова относит. Сашка спрыгнул в реку, оказавшись почти по пояс воде, притянул лодку к берегу, и Алька выпрыгнула, и они вместе затянули нос лодки на каменистый берег. Потом он веревкой привязал суденышко к дереву.
Почти обессиленные, присели у тополя, глядя на продолжавшуюся стихию.
- Вот так, - Сашка только сейчас заметил, что он почти весь мокрый, - вот и ладно, а то разбушевался Енисей-батюшка… Ну, ты как? – спросил все еще дрожащую Альку.
- Я к реке больше никогда не подойду, хватило мне этой переправы.
- Кто же знал, что не успеем, вроде небольшой ветерок был, а оно вон что налетело…
- Что же мы сидим? – хватилась Алька. – Ты же мокрый весь! Побежали домой!
До Сашкиного дома еще минут пятнадцать идти. – А может к тетке твоей зайдем, ты хоть обсохни, - предложила она.
- Да вот уже скоро, - Сашка шел вперед не останавливаясь.
***
Думала Алька, что в пятницу, как и раньше, увидит Саньку в клубе и спасибо ему скажет, что спаслись тогда. Но не было его там… дружок его Лешка сказал, что заболел Саня, с воспалением легких в районной больнице лежит.
Сникла Аля от этой новости. В выходной даже в район съездила, только ее не пустили к Сашке. Плох он был.
И только через две недели врач, наконец, сказал: - Выписываем, дома и стены помогают.
В это время уже вовсю бушевал май месяц, украсив всю округу цветением садов. Алька поздним вечером, возвращаясь из клуба, свернула в проулок, потому вышла на другую улицу и, под покровом ночи, подошла к Сашкиному дому.
Чтобы залезть в палисадник, пришлось изловчиться, да еще кусты сирени… надо сквозь них пробраться… Аля подошла к окошку, за которым была Санькина комната. После той переправы ни разу его не видела.
Поняла, что не дотянется… заметила старое ведерко, в которое траву собирали хозяева, перевернула и встав, потянулась к окну. Ведро не выдержало, и Алька с шумом упала, ударив ногу. Так и застала ее Анна Никифоровна, Сашкина мать.
- Батюшки, а я думаю, что за шум тут, - женщина увидела в палисаднике Альку. Помогла подняться, но на ногу девчонка наступить не могла.
- Тетя Аня, вы только никому не говорите, пожалуйста. И Саше тоже не говорите.
Голос был таким умоляющим, что Анна дала твердое обещание молчать. – А как же ты домой? В больницу тебе надо.
У соседей напротив, у ворот, стояла не распряженная лошадь, Анна попросила дядю Колю довезти Альку домой, объяснив, что девчонка запнулась о камень и зашибла ногу.
Так и везли ее до самого дома. Мать никак не могла понять, как же это можно на ровном месте так ногу ударить. Утром наложили тугую повязку и наказали несколько дней никуда не бегать, а посидеть дома.
 
Дня через три, когда ночь опустилась на деревню и Аля уже легла спать, что-то стукнуло в окно, как будто звякнуло.  Приподнялась, встала, выглянула из спаленки, убедившись, что все спят, тихо приковыляла к окну, также тихо открыла его.
Сашка «вынырнул» из темноты, оказавшись на завалинке  совсем близко перед ней.
Можно было бы наговорить много слов, задать множеств вопросов и долго вспоминать их рискованную переправу… но Саня вместо всех тех слов, которые заготовил заранее, обхватил рукой Алькину шею, притянул к себе и поцеловал ее. Она тоже обхватила его руками, не желая отпускать.
***
Свадьбу Александра и Алевтины родственники восприняли, как дело обыденное. Ну а что, и по годам подходящие и из одной деревни.
Удивительно, но вражда их закончилась вместе с той переправой, и никогда больше не называл он Алевтину «козой ершистой».
Аля еще долго к реке не подходила, лишь с годами притупился страх, но детей не пускала одних, пугая, суровым нравом Енисея-батюшки.
Годы идут, а река бежит все так же, и счастье тому, кто сумел выбраться из её могучих объятий.
Татьяна Викторова