05.07.2026 12:36
Пост канала «Одиночество за монитором» от 05.07.2026
Чего еще ждать от подкидыша 🤬 Она шла по тротуару, думала про список покупок — молоко, хлеб, пачку чая, который муж любит, тот самый, с бергамотом, — и тут из-за угла выныривает тётя Люба. Опирается на свою лакированную трость, смотрит так, будто Ира ей чем-то обязана. Обязана просто по факту рождения...
— Вот же нег.одяйка! Мой брат столько для тебя сделал, а ты… Ну, а чего я, собственно, ждала от нагулянной? — выпалила Люба, и голос у неё такой скрипучий, будто ржавые петли.
Ира застыла. Прямо посреди тротуара, как вкопанная. Мимо кто-то прошёл, плечом задел, буркнул: «Не стой на проходе», а она даже не шелохнулась. По спине холодок пробежал, а к щекам кровь прилила так, что, наверное, издалека видно было, как она краснеет.
Внутри всё смешалось: стыд, злость, и какая-то глухая обида, будто ей снова семь лет, и она опять не знает, куда деться от этих взглядов. Хотелось заорать: «Да зачем ты это говоришь?! Мне уже сорок пять, у меня трое детей, я сама кого хочешь уму-разуму научу!» Но вместо крика из горла вырвалось только тихое:
— Что вы сказали?..
— Что слышала. Не прикидывайся, Ира. Ты давно ещё должна была всё понять. Мало того, что ты подкидыш, так ещё и неблагодарная! Да ты ручки нам целовать должна за то, что мы тебя приняли! Да на улицу пинком не погнали!
У Иры в ушах зашумело. Как будто кто-то включил белый шум на полную громкость. И тут разом, одной лавиной, на неё нахлынули воспоминания...
Вот она маленькая, бежит к бабушке Нине, тянет к ней руки: «Бабуля!» А та морщится, поправляет: «Я тебе не бабушка. Зови тётей Ниной». И Ира замирает, опускает руки, и ей вдруг становится так стыдно, будто она что-то сделала не так.
А потом — совсем другая картинка. Бабушка Зоя, мамина мама, сидит на кухне, печёт оладьи, а Ира рядом, на табуретке, болтает ногами и рассказывает про детский сад. Баба Зоя смеётся, гладит её по голове, говорит: «Ты у меня умница». С ней было спокойно. А с роднёй отца — всегда как на минном поле: шаг влево, шаг вправо — и все смотрят косо.
Ира нервно сглотнула. В голове билась одна мысль: «Потом. Разберусь с этим потом. Сейчас надо просто не рассыпаться прямо тут, на улице»...
— Тётя Люба, вы только что сами сказали, что я для вас никто. Так с чего вы решили, что я должна с вами нянчиться? У вас есть сын и, насколько я знаю, двое внуков, если уже не больше.
— Да разлетелись все! Внуки в Москве отучились и осели, — Люба махнула рукой, и в этом жесте было столько гордости, что Ире даже смешно стало на секунду. — А Сеня переехал в Сочи, женился. Хоть на старости лет в тепле поживёт…
— Ну так и спрашивайте с них. Пусть нанимают вам сиделку или забирают к себе. Я тут каким боком?
— А почему они должны нанимать сиделку, когда здесь у меня живёт племянница?!
— Потому что я становлюсь для вас племянницей только тогда, когда вам удобно, — Ира усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. - Вы уж определитесь, негодяйка я нагулянная или родственница... ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ
— Вот же нег.одяйка! Мой брат столько для тебя сделал, а ты… Ну, а чего я, собственно, ждала от нагулянной? — выпалила Люба, и голос у неё такой скрипучий, будто ржавые петли.
Ира застыла. Прямо посреди тротуара, как вкопанная. Мимо кто-то прошёл, плечом задел, буркнул: «Не стой на проходе», а она даже не шелохнулась. По спине холодок пробежал, а к щекам кровь прилила так, что, наверное, издалека видно было, как она краснеет.
Внутри всё смешалось: стыд, злость, и какая-то глухая обида, будто ей снова семь лет, и она опять не знает, куда деться от этих взглядов. Хотелось заорать: «Да зачем ты это говоришь?! Мне уже сорок пять, у меня трое детей, я сама кого хочешь уму-разуму научу!» Но вместо крика из горла вырвалось только тихое:
— Что вы сказали?..
— Что слышала. Не прикидывайся, Ира. Ты давно ещё должна была всё понять. Мало того, что ты подкидыш, так ещё и неблагодарная! Да ты ручки нам целовать должна за то, что мы тебя приняли! Да на улицу пинком не погнали!
У Иры в ушах зашумело. Как будто кто-то включил белый шум на полную громкость. И тут разом, одной лавиной, на неё нахлынули воспоминания...
Вот она маленькая, бежит к бабушке Нине, тянет к ней руки: «Бабуля!» А та морщится, поправляет: «Я тебе не бабушка. Зови тётей Ниной». И Ира замирает, опускает руки, и ей вдруг становится так стыдно, будто она что-то сделала не так.
А потом — совсем другая картинка. Бабушка Зоя, мамина мама, сидит на кухне, печёт оладьи, а Ира рядом, на табуретке, болтает ногами и рассказывает про детский сад. Баба Зоя смеётся, гладит её по голове, говорит: «Ты у меня умница». С ней было спокойно. А с роднёй отца — всегда как на минном поле: шаг влево, шаг вправо — и все смотрят косо.
Ира нервно сглотнула. В голове билась одна мысль: «Потом. Разберусь с этим потом. Сейчас надо просто не рассыпаться прямо тут, на улице»...
— Тётя Люба, вы только что сами сказали, что я для вас никто. Так с чего вы решили, что я должна с вами нянчиться? У вас есть сын и, насколько я знаю, двое внуков, если уже не больше.
— Да разлетелись все! Внуки в Москве отучились и осели, — Люба махнула рукой, и в этом жесте было столько гордости, что Ире даже смешно стало на секунду. — А Сеня переехал в Сочи, женился. Хоть на старости лет в тепле поживёт…
— Ну так и спрашивайте с них. Пусть нанимают вам сиделку или забирают к себе. Я тут каким боком?
— А почему они должны нанимать сиделку, когда здесь у меня живёт племянница?!
— Потому что я становлюсь для вас племянницей только тогда, когда вам удобно, — Ира усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. - Вы уж определитесь, негодяйка я нагулянная или родственница... ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ