С днём самого русского летнего блюда — окрошки! 🤪 И пока иностранцы удивляются, как мы умудрились такое придумать, давайте решим раз и навсегда: с чем всё же вкуснее? 🔥 — с квасом, конечно! ❤️ — с кефиром…
Это к рассказу Операция «Дача» Почему комментатор ошибся «Стесняюсь спросить, а почему 1/2 дачи выделили отцу Алины, если Клавдия приобрела её на деньги от продажи наследственной квартиры своей матери?» 🔥 Ошибка комментатора — классическая, живучая и очень вредная Комментатор рассуждает так, как будто Клавдия жива и они с мужем разводятся: «Раз дача куплена на личные деньги Клавдии → значит, она не общая → при разводе муж не получит ни куска → значит, и после смерти мужик не должен ничего получить» ❌ Вот здесь — юридический подвох. При разводе — да, личное имущество не делится. Но при смерти …
Иван захрипел, сложился пополам, рухнув на гнилые доски пола. Воздух вырвался из легких, мир померк. Он слышал, как Федор вскрикнул, как Мария что-то сказала резко, но боль была всепоглощающей. — Видишь? — Грач наклонился над ним. Его дыхание пахло гнилыми зубами и самогоном. — Не геройствуй, герои дохнут первыми. А ты, пацан, — он повернулся к Федору, — хлеб сюда. И впредь, что дают — неси к нам. Понял? Федор, бледный как полотно, молча отдал свою краюху. Бандиты отошли, смеясь. Иван лежал, не в силах пошевелиться. Мария присела рядом, пытаясь помочь ему сесть. — Я же говорила… — в ее голосе…
То, что они увидели, не поддавалось описанию: это был не трюм, а гниющее чрево. Помещение метров двадцать на десять, без окон. Воздух — сплошная вонь: махорки, пота, рвоты, экскрементов и затхлой воды. Вдоль стен тянулись сплошные деревянные нары в три яруса, они уже были забиты людьми. Новую партию втискивали туда силой. — Двигайся, сволочь, куда прешь! — раздавались хриплые крики. — Мамка, где мамка? — плакал детский голос. Их оттеснили в самый дальний, темный угол, под низкие, закопченные своды. Здесь, на полу, уже сидели и лежали люди. Не было места даже, чтобы сесть нормально — только пр…
Томск встретил их апрельской слякотью и бесконечным ожиданием. Сначала был «приемник» — огромное, пропахшее карболкой и человеческим потом здание бывшего монастыря или казармы. Здесь их сортировали, вернее, пытались рассортировать весь этот хаос. Чиновник в застиранной гимнастерке, не глядя, тыкал пальцем в списки. — Социально вредные? В левую шеренгу. С уголовной статьей? В правую. Иван, Мария и Федор потопали влево. Их окружали испуганные, потерянные лица: та самая колхозница, плакавшая в «воронке», старик в порванном пальто, несколько женщин с безумными глазами. В правой шеренге стояли ина…