13.05.2026 16:19
#московскиеистории “Это обряд, который можно видеть только в одной Москве, и притом не иначе как при особом счастии и п
#московскиеистории
“Это обряд, который можно видеть только в одной Москве, и притом не иначе как при особом счастии и протекции”.
Н. Лесков “Чертогон”
Очень хочется порекомендовать вам прочитать/перечитать рассказ Н.Лескова “Чертогон”.
И хотя описываемое в нем действие больше художественная метафора, чем отражение реального обряда, но в целом хорошо показывает буйный образ жизни московского купечества в 19 веке.
Это вам не нынешние “голые вечеринки”, где одно скудоумие и гендерная неопределенность. Русские купцы гуляли так гуляли. Кутили так, что люстры разлетались на мелкие кусочки.
На гульбище вызывались оркестры, французские женщины (проще говоря, путаны), цыгане.
Накрывались столы, вино и водка хлестали, что наша нефть из скважин.
Интересно было бы глянуть на это:
“Опять хохот, опять шум, и так до потери моего сознания. В редкие просветы памяти вижу, как пляшут цыганки, как дрыгает ногами, сидя на одном месте, дядя…”.
К утру всё успокаивалось:
“Ресторан представлял полнейшее разорение: ни одной драпировки, ни одного целого зеркала, даже потолочная люстра – и та лежала на полу вся в кусках, и хрустальные призмы ее ломались под ногами еле бродившей, утомленной прислуги”.
Эта часть обряда называлась “падение”.
Гуляющие доходили до крайней степени возможного в те времена безобразия. Хорошо, запрещенных веществ еще не было. А то при таком масштабе разгула многих гуляющих бы не досчитались.
После безумств, довольные и уставшие, купцы отправлялись в баню на следующий этап - очищение. Там из них для начала выгоняли алкогольные пары, отбивали вениками, восстанавливали кровообращение:
“...Красное тело дяди трепетало под брызгами пущенного на него холодного дождя, и ревел он сдержанным ревом медведя, вырывающего у себя больничку”.
Дальше путь пролегал в монастыри или в церкви выгонять нечистый дух. Потому как
“Внешность сосуда была очищена, но внутри еще ходила глубокая скверна и искала своего очищения”.
Эту часть можно назвать “восстание”. Здесь, в тишине и сумраке церковного зала, грешник рыдал, умоляя о прощении.
А монахини наблюдали, как он «духом к небу горит, а ножками-то ещё к аду перебирает» — тело ещё помнило вчерашний трепак, но душа уже стремилась к Богу. Прощение ему, конечно же, бывало даровано:
“И вот он не отвержен и счастлив; он щедро одарил обитель, где вымолил себе это чудо, и опять почувствовал «жисть», и послал моей матери всю ее приданую долю, а меня ввел в добрую веру народную.
С этих пор я вкус народный познал в падении и в восстании… Это вот и называется чертогон, «иже беса чужеумия испраздняет». Только сподобиться этого, повторяю, можно в одной Москве…”.
Прототипом главного героя рассказа стал известный в Москве миллионер, меценат и буян А.И. Хлудов.
Прекрасный рассказ! Я слушала через Алису. Но в интернете тоже висит.
“Это обряд, который можно видеть только в одной Москве, и притом не иначе как при особом счастии и протекции”.
Н. Лесков “Чертогон”
Очень хочется порекомендовать вам прочитать/перечитать рассказ Н.Лескова “Чертогон”.
И хотя описываемое в нем действие больше художественная метафора, чем отражение реального обряда, но в целом хорошо показывает буйный образ жизни московского купечества в 19 веке.
Это вам не нынешние “голые вечеринки”, где одно скудоумие и гендерная неопределенность. Русские купцы гуляли так гуляли. Кутили так, что люстры разлетались на мелкие кусочки.
На гульбище вызывались оркестры, французские женщины (проще говоря, путаны), цыгане.
Накрывались столы, вино и водка хлестали, что наша нефть из скважин.
Интересно было бы глянуть на это:
“Опять хохот, опять шум, и так до потери моего сознания. В редкие просветы памяти вижу, как пляшут цыганки, как дрыгает ногами, сидя на одном месте, дядя…”.
К утру всё успокаивалось:
“Ресторан представлял полнейшее разорение: ни одной драпировки, ни одного целого зеркала, даже потолочная люстра – и та лежала на полу вся в кусках, и хрустальные призмы ее ломались под ногами еле бродившей, утомленной прислуги”.
Эта часть обряда называлась “падение”.
Гуляющие доходили до крайней степени возможного в те времена безобразия. Хорошо, запрещенных веществ еще не было. А то при таком масштабе разгула многих гуляющих бы не досчитались.
После безумств, довольные и уставшие, купцы отправлялись в баню на следующий этап - очищение. Там из них для начала выгоняли алкогольные пары, отбивали вениками, восстанавливали кровообращение:
“...Красное тело дяди трепетало под брызгами пущенного на него холодного дождя, и ревел он сдержанным ревом медведя, вырывающего у себя больничку”.
Дальше путь пролегал в монастыри или в церкви выгонять нечистый дух. Потому как
“Внешность сосуда была очищена, но внутри еще ходила глубокая скверна и искала своего очищения”.
Эту часть можно назвать “восстание”. Здесь, в тишине и сумраке церковного зала, грешник рыдал, умоляя о прощении.
А монахини наблюдали, как он «духом к небу горит, а ножками-то ещё к аду перебирает» — тело ещё помнило вчерашний трепак, но душа уже стремилась к Богу. Прощение ему, конечно же, бывало даровано:
“И вот он не отвержен и счастлив; он щедро одарил обитель, где вымолил себе это чудо, и опять почувствовал «жисть», и послал моей матери всю ее приданую долю, а меня ввел в добрую веру народную.
С этих пор я вкус народный познал в падении и в восстании… Это вот и называется чертогон, «иже беса чужеумия испраздняет». Только сподобиться этого, повторяю, можно в одной Москве…”.
Прототипом главного героя рассказа стал известный в Москве миллионер, меценат и буян А.И. Хлудов.
Прекрасный рассказ! Я слушала через Алису. Но в интернете тоже висит.