14.10.2026 11:40
Пока мыла посуду, заиграла песня «Тайна» — и каждый раз, как я её слышу, вспоминаю Мишиного папу.
Пока мыла посуду, заиграла песня «Тайна» — и каждый раз, как я её слышу, вспоминаю Мишиного папу.
Миша, который и меня покорил в том числе тем, что филигранно пел томные песни под гитару, был из музыкальной семьи. Его родители познакомились в Гнесинке, и отец был солистом, гастролировал с оркестром, а потом обосновался в Пскове и стал директором музыкальной школы. Но выступать не перестал — по городу периодически висели его афиши, и я, бывало, стояла на остановке, разглядывая бумажного отца своего бойфренда.
Как-то даже я побывала на его концерте. Мишин папа, в белом костюме, в сиянии софитов исполнял городские романсы, и все зрительницы обмирали в креслах (степень их обмирания была прямо пропорциональна возрасту). Но и я не осталась равнодушной — особенно понравилось, как он пел Утёсова:
«У меня есть сердце,
А у сердца песня,
А у песни тайна,
Тайна — это ты».
Услышав мой восхищённый рассказ, Миша хмыкнул и спросил:
— Знаешь, как папа обычно пел эту песню дома?
— Как? — удивилась я.
И тогда Миша поднялся со стула, встал посреди их огромной кухни и с чувством пропел:
«У меня есть сердце,
А под ним желудок,
А в желудке язва.
Язва — это ты»…
Миша, который и меня покорил в том числе тем, что филигранно пел томные песни под гитару, был из музыкальной семьи. Его родители познакомились в Гнесинке, и отец был солистом, гастролировал с оркестром, а потом обосновался в Пскове и стал директором музыкальной школы. Но выступать не перестал — по городу периодически висели его афиши, и я, бывало, стояла на остановке, разглядывая бумажного отца своего бойфренда.
Как-то даже я побывала на его концерте. Мишин папа, в белом костюме, в сиянии софитов исполнял городские романсы, и все зрительницы обмирали в креслах (степень их обмирания была прямо пропорциональна возрасту). Но и я не осталась равнодушной — особенно понравилось, как он пел Утёсова:
«У меня есть сердце,
А у сердца песня,
А у песни тайна,
Тайна — это ты».
Услышав мой восхищённый рассказ, Миша хмыкнул и спросил:
— Знаешь, как папа обычно пел эту песню дома?
— Как? — удивилась я.
И тогда Миша поднялся со стула, встал посреди их огромной кухни и с чувством пропел:
«У меня есть сердце,
А под ним желудок,
А в желудке язва.
Язва — это ты»…