Агату Михайловну Жужину сократили.

Агату Михайловну Жужину сократили. Это было печально, но ожидаемо. Она собрала вещи, получила выходное пособие и стала соображать, на каком поприще применить свои таланты.

Особых талантов, в сущности, не было. Агата — женщина спелых лет, глубокого голоса и широкого телесного размаха. В курьеры и секретари требовались люди постройнее и помоложе, а в охранники шлагбаумов — люди постарше. Агата застряла где-то в золотой середине. Бывший муж посвятил ей песенку:

«Я Агата Жужина, в талии заужена,
Но она расширится сразу после ужина.
Я Агата Жужина, на мозги контужена,
Ну и пусть, ну и пусть. Зато я хорошая».

Агата попытала счастья в паре контор. С неё просили рекомендации с гербовой печатью. Вместо рекомендаций Жужина пыталась исполнить песенку о себе. Тогда её быстренько выпроваживали и просили зайти позже, на китайскую Пасху.

Так и скучала Агата на вольных хлебах, когда одна знакомая сказала:

— Слыхала я, в зоопарк нужны служители. Сходи поспрашивай.

Агата была с юмором. Она представила, как сидит в клетке и служит экспонатом зоопарка с 8.00 до 17.00, и сказала:

— У них что, вакантна должность бегемота?

— Бегемот вроде уже есть, — сказала знакомая. — Но ты сходи. Может, у них носорога не хватает.

Придя в зоопарк, Агата Михайловна представилась директору Звенигину. Директор обрадовался соискательнице и спросил:

— Вы животных любите?

— Как не любить, бриллиантовый мой! — сказала Жужина. — Поживёшь с моими соседями — тебе даже моль под кроватью богиней покажется!

Звенигин пожаловался, что в зоопарке кадровый голод, а за животными ухаживать надо.

— Работа у нас зверская, — пояснил директор. — Правда, уровень зарплаты отстаёт, она у нас на уровне насекомых. Но у меня просьба: не переходите сразу на подножный корм.

— Какой подножный корм? — переспросила Жужина.

— Это то, что люди кидают в клетки, — пояснил директор. — Кормить животных запрещено, а сотрудников зоопарка — тем более, но народ всё равно кидает. Орехи, яблоки, булочки с марципанами. И даже доширак в упаковке. Некоторые служители отъедают на этом нехилые ряхи. Категорически прошу вас не есть даровых продуктов при зрителях. Приносите ко мне — будем есть вместе.

Агата поняла, что с директором можно иметь дело. Они стали обсуждать условия её трудоустройства, график и прочее.

— У нас нет уборщика в секции крупных животных, — сказал Звенигин. — Предыдущий уборщик Шнырёв куда-то испарился. Может, его Заратустра съел? Хотя мне казалось, он недолюбливает брюнетов. Они вызывают у него расстройство желудка.

— Заратустра — это какое-то азиатское божество?

— Он выше божества, — пояснил директор. — Это бурый медведь. А может, он белый, расцветка у него сомнительная. Когда сухо — Заратустра светлый. А когда изваляется в грязи — бурый. Хамелеон, а не медведь.

— Ясно, — сказала Агата. — Отмоем. Какие ещё тонкости в вашем зверинце?

Звенигин сказал, что тонкостей вагон, всех не упомнишь. У каждого питомца свой нрав и свои тараканы. Лев Горчичник любит, когда во время уборки поют. Страус Хулиган не любит красной одежды. Орангутанг Брэд Питт любит искать у служителей блох… и так далее. А есть ещё винторогий козёл Сосед, который по чётным числам лезет бодаться.

— Я вам безумно счастлива, — сказала Агата. — Нормального козла Соседом не назовут.

— И ещё, — сказал директор. — Вас когда-нибудь лягал верблюд?

— Представьте себе — лягал! Жила я с одним верблюдом, так он всю ночь во сне пинался, все бока в синяках были. Хорошо, что у меня боков много и синяки распределялись более-менее равномерно.

— Тогда у вас иммунитет, — сказал новый шеф. — А крокодилы вас кусали?

— Чего не было — того не было.

— Дай-то бог и не будет, — успокоил директор. — Получайте спецовку, берите моющий инвентарь, смотритель Кочегаров введёт вас в курс дела.

— У меня встречная просьба, — сказала Агата. — Не зовите меня уборщиком зоопарка. Запишите в табель «мастер по зоомарафету».