Утро.

Утро. Ковёр изучен, куклы подстрижены, баян поигран. За час я наказана и помилована трижды. Стены, вещи, взрослые давят так, что невозможно уже дышать.
Зачем эти взрослые нужны со своими скучными правилами? Они же лишние!

Мне 6 лет. Под честное слово меня отпускают на улицу. Я люблю гулять одна и знакомиться. Если знакомств меньше трех, денёк так себе. По возвращении домой, я так и объявляю:
— Всего два человека на сегодня. Поход неудачный, но ничего, завтра будет больше.

Дальше я подробно рассказываю, какой красивый цвет глаз у моей новой знакомой. Изумрудный! Что у неё нет родителей и она может гулять сколько хочет, вот бы мне так! Или что директор музыкальной школы играл на баяне, а я танцевала. А в регистратуре стоматологии работает очень добрая женщина, я была молодец, всё-всё про себя рассказала, и она завела на меня карточку. А наш новый сосед очень красиво улыбается и у него не один золотой зуб, как у папы, а почти все! И я ему объяснила, что у нас не поселение, а посёлок городского типа.

В ответ мои родители, почему-то нервничают и кричат:
— Что из тебя будет? Опять шаталась! Завтра никуда не пойдешь!!

Я молча улыбаюсь. Как это не пойду?
У меня же план! Завтра не меньше 3-х новых знакомых!
И они все - такие интересные люди, не то что мои родители.

Еще одно Утро. Я опять несусь вниз по лестнице, останавливаюсь перед выходом, смотрю в щель - в солнечном луче летают пылинки.

Помню это ощущение, этот первый глоток пьянящей Свободы: медленно открываю зеленую дверь подъезда со старинной медной ручкой и, наконец, вдыхаю его. Делаю второй вдох. И всё. Дальше помню кусками.

Я ношусь от забора к забору, от магазина к детскому саду, от афиши кино к реке. Меня кидает по району из стороны в сторону и кружит, как на карусели, которую на днях сделал мой папа с соседом – художником, а потом проводил испытания, посадив меня на нее, пока мама всех не разогнала.
Собаки, знакомства, божья коровка в руке, в кармане пачка сухого киселя и пульки, стекла и перышки.

Намотавшись, потеряв панамку, чуть подустав, я иду в наш сарай (стайку). В кармане заранее украденный, ключ. Там уютно. Я там одна. Пахнет пылью, бензином, дровами и сухой рыбой. Сидя на поленьях, дышу деревяшками, чищу зубами чешую с пересушенного чебака, звоню в звонок велосипеда.

По звонку меня и находит мама, волокет за шкирку домой, по пути пытается нашлепать.
Я уворачиваюсь, но с ленцой. У меня уже всё было.

Мне 46. Много что изменилось: страна, город, люди.
Выходной.
С утра дома, но уже после завтрака стены и люди начинают давить так, что нечем дышать. Хватаю велосипед и несусь вниз! Опять зелёная дверь, хотя и другая. Замираю.
И вот он! Первый пьянящий глоток Свободы! Дальше помню кусками.

Меня мотает по городу от района к району. То приклеивает к витрине магазина, то вдруг уносит на блошиный рынок к старьёвщикам, от афиши театра к реке, от музея искусств к хлебной лавке, от помойки к старому храму. В карманах и сумке, вперемешку с речными ракушками и камнями, кусок пахучего мыла и остаток лепешки из тандыра, новое дорогое кольцо и деревянная палочка от мороженого, дореволюционная вилка с костяной ручкой и визитки ремесленников, которым никогда не позвоню.

К рамке велосипеда привязаны цветы-сорняки, в телефоне новые фотографии - подворотен и картин, артикул рубашки, чтобы найти как в магазине, только дешевле, ничьей трехцветной кошки и случайного прохожего, красиво курящего трубку.

На улице неожиданно встречаю балерину. Лет 12 назад она вела занятия у моей дочери, и вот я уже записана к ней на занятие балетом в следующий выходной. Болтаю с продавцом статуэток, он бывший моряк, поэтому у него на прилавке деревянные рыбки и ржавая чайка, вернее чайка тоже уже в моей сумке. А застенчивый таджик Миша посоветовал лепешки замораживать и потом греть в духовке. Пишу себе в заметки , что нужно непременно выучить его настоящее имя, чтобы в следующий раз его удивить.

продолжение ниже