Ночью меня разбудил аромат доширака, разносившийся на весь дом.
В спальне стояла звенящая тишина, которую не нарушал ничей храп. Это значило только одно — Игоря в спальне нет.
Вероятнее всего, Игорь был где-то в зоне доширака.
Резким уверенным рывком я вскочила с кровати юной ланью, чтобы устремиться на место преступления.
Отдышавшись тридцать секунд, размяв суставы и приведя немножко в равновесие вестибулярный аппарат, я рысью стартанула на кухню.
В коридоре запнулась о самокат, врезалась в зеркало и снесла полочку с обувью.
Отдышавшись ещё раз я продолжила свою слежку. Скрытно и неслышно.
Преступник сидел на кухне и делал вид, что никто тут никакую лапшу быстрого приготовления в три часа ночи не ест.
Но меня не проведешь. Я дочь разведчика. Не зря ведь я так незаметно пробралась сюда.
Игорь ждал вопросов.
Я ждала объяснений.
Маслина ждала, когда уже мы оба уйдем из кухни, и она сможет беспрепятственно залезть у помойку и доесть остатки лапшички со вкусом телятины.
Игорь вздохнул и сказал "зря бежала сюда, рисковав жизнью. Это был последний доширак".
Я не понимаю.
Какое минестерство у нас занимается расследованием преступлений о нарушении клятвы "и в горе, и в радости"?