Свекровь наняла слесаря вскрыть дверь невестки, пока та была на смене, но внутри сидел бульдог.

Свекровь наняла слесаря вскрыть дверь невестки, пока та была на смене, но внутри сидел бульдог.
Галина Ивановна считала себя женщиной исключительной душевной тонкости, но с железным пониманием порядка. Порядок в ее вселенной рушился уже полгода — с того дня, как ее единственный сын Павлик женился на Марине. Марина работала старшей медсестрой в реанимации, ходила на суточные смены с видом мученицы и, по глубокому убеждению Галины Ивановны, скрывала в трехкомнатной квартире, доставшейся Павлику от деда, нечто вопиющее. Либо любовника, либо грязь под плинтусами, либо тайные заначки с Павликовой зарплаты.

Павлик неделю назад уехал в командировку на северные буровые, а Марина сегодня утром заступила на сутки. Момент был идеальным. Судьба сама вручала Галине Ивановне ключи от истины, за неимением ключей от верхнего сувальдного замка.

Анатолий, мастер аварийного вскрытия с двадцатилетним стажем, поднялся на четвертый этаж сталинки с потертым чемоданчиком в руке. Выглядел он как человек, который видел слишком много человеческих драм, запертых за железными дверями.

— Вы хозяйка? — Анатолий смерил взглядом каракулевое пальто Галины Ивановны и массивную брошь в виде стрекозы.

— А кто же еще, голубчик? — защебетала она. — Выскочила в аптеку за каплями, сквозняком хлопнуло, а сумочка там! Внутри и паспорт, и ключи, и телефон. Отвори, Христа ради.

— Документы покажете сразу, как войдем. Иначе вызываю полицию, поняла?

— Да сию же секунду покажу!

А сама Галина Ивановна уже прикидывала: времени у нее вагон, Марина вернется только завтра, замки она потом сменит. Главное — зайти и найти доказательства.

Анатолий работал виртуозно. Щелчок, еще один, тонкий звон отжатой пружины. Двойная бронированная дверь «Сейф-Мастер» тихо вздохнула уплотнителем и подалась вперед, открывая полумрак длинного коридора.

— Ну вот и все, хозяйка. С вас три тысячи. И давайте паспорт.

Галина Ивановна, позабыв об осторожности, протиснулась первой, жадно втягивая носом воздух чужой территории. Пахло свежесваренным кофе, лавандовым кондиционером и почему-то… сырым мясом.

Она сделала всего четыре шага по паркету, когда из глубины квартиры раздался звук.

Это не был лай. Собаки так не лают. Низкий, клокочущий рокот, похожий на работу дизельного генератора, нарастал, вибрируя в половицах и отдаваясь дрожью в подвесках хрустальной люстры.

Галина Ивановна замерла, подняв одну ногу.

— Анатолий… — шепотом позвала она. — А у нас… сквозняк рычит?

Из темного дверного проема гостиной медленно, с достоинством тяжелогруженого карьерного самосвала, выплыло нечто.

Это был староанглийский бульдог. Пестрый, бело-тигровый, с грудной клеткой шириной с тумбочку и челюстью, выступающей вперед настолько, что два нижних клыка торчали наружу, как бивни у карликового мамонта. Голова зверя напоминала чугунный казан, покрытый глубокими складками.

Пес остановился, тяжело вздохнул, выпустив из ноздрей струю теплого воздуха, и…