04.06.2026 08:56
О моде на Гурьянова В «Гвоздиках» уже было много постов о Георгии Гурьянове — барабанщике группы «Кино», художнике «Новой академии» и скрытой иконе по…
О моде на Гурьянова
В «Гвоздиках» уже было много постов о Георгии Гурьянове — барабанщике группы «Кино», художнике «Новой академии» и скрытой иконе постсоветской неформальной эстетики. Но его значение для современной культуры продолжает расти.
Возможно, потому, что искусство Гурьянова почти никогда не оказывается тем, чем кажется на первый взгляд. За античными позами, академической ясностью и героическими фигурами у него всегда скрывается несколько смысловых слоёв.
Возьмём хотя бы образ «Дискобола». На первый взгляд кажется, что перед нами прямая цитата из античности. Однако настоящий источник этого образа — культовый для ленинградской богемы фильм Абрама Роома «Строгий юноша».
Запрещённая в 1935 году картина была заново открыта десятилетия спустя как странный артефакт эпохи: одновременно соцреалистическая утопия, эстетический эксперимент и почти сюрреалистическая фантазия о новом человеке.
Так устроено почти всё творчество Гурьянова. Его спортсмены, моряки и лётчики отсылают к эстетике 1930-х годов, но никогда не сводятся к простой стилизации. За ними стоят: ленинградский андеграунд, рейв-культура и сложная игра с историческими цитатами. Не случайно столь загадочно звучит финал написанного Гурьяновым и Тимуром Новиковым манифеста «Сила красоты» (1996). Провозгласив новый Ренессанс, авторы предлагают показывать искусство «спортсменам и моделям, рабочим и колхозницам», а затем добавляют: «они поймут».
Уже тогда «рабочие и колхозницы» выглядели призраками ушедшей эпохи, а сама фраза звучала скорее как шифр, чем как лозунг.
Возможно, именно поэтому Гурьянов так созвучен сегодняшнему дню. В культуре и общественной жизни России всё большее значение приобретают намёк, цитата, недосказанность, способность узнавать своих по едва заметным знакам. Мы живём в эпоху скрытых смыслов. И потому загадочное «Они поймут» сегодня воспринимается не как реплика из художественного манифеста 1990-х, а как неожиданно точное описание того, как работает культурная коммуникация в 2026 году.
P.S. В Питере вот недавно открылся музей-квартира Гурьянова. Я туда очень хочу, но никак не дойду. Частный музей, на частные деньги. По инициативе его сестры. Дело, конечно, интересное!
В «Гвоздиках» уже было много постов о Георгии Гурьянове — барабанщике группы «Кино», художнике «Новой академии» и скрытой иконе постсоветской неформальной эстетики. Но его значение для современной культуры продолжает расти.
Возможно, потому, что искусство Гурьянова почти никогда не оказывается тем, чем кажется на первый взгляд. За античными позами, академической ясностью и героическими фигурами у него всегда скрывается несколько смысловых слоёв.
Возьмём хотя бы образ «Дискобола». На первый взгляд кажется, что перед нами прямая цитата из античности. Однако настоящий источник этого образа — культовый для ленинградской богемы фильм Абрама Роома «Строгий юноша».
Запрещённая в 1935 году картина была заново открыта десятилетия спустя как странный артефакт эпохи: одновременно соцреалистическая утопия, эстетический эксперимент и почти сюрреалистическая фантазия о новом человеке.
Так устроено почти всё творчество Гурьянова. Его спортсмены, моряки и лётчики отсылают к эстетике 1930-х годов, но никогда не сводятся к простой стилизации. За ними стоят: ленинградский андеграунд, рейв-культура и сложная игра с историческими цитатами. Не случайно столь загадочно звучит финал написанного Гурьяновым и Тимуром Новиковым манифеста «Сила красоты» (1996). Провозгласив новый Ренессанс, авторы предлагают показывать искусство «спортсменам и моделям, рабочим и колхозницам», а затем добавляют: «они поймут».
Уже тогда «рабочие и колхозницы» выглядели призраками ушедшей эпохи, а сама фраза звучала скорее как шифр, чем как лозунг.
Возможно, именно поэтому Гурьянов так созвучен сегодняшнему дню. В культуре и общественной жизни России всё большее значение приобретают намёк, цитата, недосказанность, способность узнавать своих по едва заметным знакам. Мы живём в эпоху скрытых смыслов. И потому загадочное «Они поймут» сегодня воспринимается не как реплика из художественного манифеста 1990-х, а как неожиданно точное описание того, как работает культурная коммуникация в 2026 году.
P.S. В Питере вот недавно открылся музей-квартира Гурьянова. Я туда очень хочу, но никак не дойду. Частный музей, на частные деньги. По инициативе его сестры. Дело, конечно, интересное!